— Так вот, если растопить, то печь греет подвал. Создаёт там, так сказать, тепловую подушку. А оттуда теплом прогревает весь дом, через полы, через специальные каналы в стенах. При этом у нижней печи Митрофанович сделал очень толстые стенки, кирпич особый, огнеупорный. Она долго прогревается, сутки топить надо, но зато потом неделю остывает. Теплоаккумулятор! Он у нас рационализатор был, понимаешь. Экономил и изобретал, даже заявку на патент подавал.

— Буду знать, — протянул я, помешивая кипящую воду, в которую только что всыпал «пасту». — Это же получается технология «Тёплый пол» по-советски. Ладно, доберусь я и до нижней печи. Разгребу завалы.

Пока неспешно тёк этот разговор о быте, тепле и судьбах газовщиков, я приготовил соус. Фарш обжарил с луком, добавил томаты, специи, базилик. Запах по кухне поплыл такой, что дядя Толя перестал болтать и начал сглатывать слюну.

— А, кстати, — дядя Толя повернул голову к углу комнаты. — А чего это у тебя табуретка, а на ней молоко в стакане, печенье? Вон, перед зеркалом?

Я крякнул. Ну да, углядел дядя Толя «Соколиный глаз». Вообще-то я стал регулярно оставлять угощение для домового Кузьмы, пусть приходит, берёт, когда ему удобно, не чужие… двоедушники теперь.

Убрать забыл. Оправдывает меня то, что я и не ждал гостей.

Рассказывать про ритуалы приветствия домовых дяде Толе я, само собой, не собирался.

— Да я же завтракал там. Брился с утра, кушал, так и бросил, где сидел. Чего тут удивляться? — на ясном глазу соврал я. — Ты лучше расскажи, дядя Толя, какие новости в Колдухине?

Я накрыл на стол. Новые белые тарелки (тоже уже купил), новая, хотя и недорогая, пластиковая скатерть в клеточку, новые вилки.

Выложил пасту, сверху густой соус «Болоньезе». Настоящей ресторанной подачи я не знал, но выглядеть должно как-то так.

Вышло, на мой взгляд, красиво.

— Прошу к столу, дядя Толя.

Он сел, взял вилку, как скипетр:

— Ну, Вадим… Ну, удивил. Пахнет как в ресторане «У Ашота», только лучше.

Он намотал макароны на вилку, отправил в рот, прожевал, зажмурился:

— М-м-м! Вкуснотища! Мясо чувствуется. А то обычно в этих макаронах по-флотски одно название.

— Это не по-флотски, это болоньезе, — поправил я, подливая ему вина. — Итальянская кухня.

— Да хоть марсианская! — дядя Толя цвёл, как майская роза. Румянец на щеках, глаза блестят. — Главное, что от души. Эх, хороший ты парень, Вадим. Странный немного, с волосами этими дурацкими, с секретами… Но кормишь вкусно и вино наливаешь. А это в соседе — главное качество!

* * *

Утром погода пригнала в колдухинское небо тучки, которые срывались в небольшие прохладные дожди.