— Вадим. Я для всех — Вадим. Всё, выходите, а то бабкам только дай повод для слухов.

Девушки засуетились, открывая двери, радостные, что смогли достучаться до взрослого, до меня.

* * *

«Буханка» шла по плотине, и я чувствовал сквозь колёса дрожь земли, сдерживающей массу воды. Озеро Камколь было спокойным, свинцово-серым, отражающим облака, похожие на клочья грязной ваты. Это была моя вода и она пока что была безбожно мутной, зеленоватой, некрасивой. Ну ничего, мы это исправим.

Пока мост в направлении завода из Колдухина не был восстановлен, доехать можно только вокруг, по дамбе, по грунтовке. Дорога была знакома, но ездить по ней приходилось на рабочем велосипеде.

Я свернул, направляясь на территорию Колдухинского кирпичного завода.

Ставший уже привычным завод, с территорией, поросшей сорняком и ковыльными травами, брошенные и оттого неуютные здания корпусов, цехов, складов, гаража для техники.

Когда за зданиями не ухаживаешь, а уход любая вещь требует, то там на крыше берёзка начинает расти, тут окно разбили, там вороны гнездо свили. В общем, романтика запустения, декорация к фильму про мир без людей.

Сегодня в этом царстве индустриального постапа появилось инородное тело.

Возле административного корпуса сиял, как бриллиант посреди мусорки, огромный Ford Expedition. Чёрный, лакированный, с хромированными дисками и московскими номерами «Я 600 БР 77». Он выглядел здесь так же неуместно, как космический корабль на огороде.

Я припарковал свою «Буханку» рядом. Мой аппарат был скромнее и с местностью гармонировал. Краснодарские номера не привлекали внимания, а грязь и выцветшая фирменная расцветка делали его органичной частью пейзажа.

Глушу двигатель. Выхожу.

Из «Форда», словно чёртик из табакерки, выскочил крепыш. Невысокий, но живенький, весь какой-то шарнирный. Аккуратно подстриженная бородка, модные забритые виски, подвёрнутые штанишки, открывающие щиколотки, жилетка поверх рубашки от-кутюр. Рукава закатаны, на предплечьях дорогие татуировки, выполненные прекрасным профессионалом. Немного, но есть… Показатель, типа «я могу себе это позволить и мне за это ничего не будет».

Но главное в нём были глаза, большие, широко расставленные, любопытные, они бегали по окрестностям, всё изучая и рассматривая с искренним любопытством.

Макс Бобр. Собственно, сейчас он глава московского клана оборотней «Бобры». Бобры — ребята деловые, хваткие, строители и инженеры от бога, но с характером скверным и зубастым.

А ещё они, вероятно, самый богатый клан оборотней.

— Это ты Водяной? — крикнул он, едва я захлопнул дверь.