— Легко, если у него есть слух, спорим на ящик коньяка, что через месяц он будет играть как Виктор Зинчук! — улыбнулся дядя Толя.

— А спорим, дядя Толя. С меня ящик, если получится. Сможешь?

— Ну, насчёт прямо Виктора Зинчука я немного сгустил краски.

— Я не буду придираться, дело не в деталях, а в целом. Согласен?

— Конечно, я ящик коньяка только на складе продмага видел и то, меня тогда оттуда выгнали.

— Рад твоей уверенности в себе, дядя Толя. Если выиграешь, буду тебе выдавать по бутылке раз в два дня, чтобы ты в штопор не ушёл. Рассрочка.

— Ладно, рассрочка, так рассрочка. Вечно вы, почта, всё затягиваете.

* * *

Двери склада распахнулись, пропуская внутрь не только меня, но и коробки с «музыкой», которые пахли «новой вещью», благоухали деревом, лаком, свежим пластиком, металлом и картоном.

Следом с таким же грузом, переваливаясь подобно пингвину, ввалился дядя Толя, потенциальный художественный руководитель группы.

Группа Виктора от ремонта устала и, похоже, перешла в режим листания телефонов. Когда мы зашли, они даже не удостоили нас взглядом.

— Народ! Очнитесь, вас грабят! — улыбнулся я.

— А!

— Что за «а», ваше бескультурье среди бела дня похищают!

Виктор вскочил, за ним и остальные, облепили нас, коробки забрали и стали распаковывать.

Новые вещи все любят, что двоедушники, что люди.

Они засуетились, расчистили угол, перенесли туда инструменты, принялись их выставлять, любоваться, трогать и даже пробовать играть.

— Вадим, а ты зачем деда к нам притащил? — спросил Виктор.

Дядя Толя, услышав это, поджал губы.

Что компания Виктора, что дядя Толя — безработные посёлка Колдухин. Но! Представители разных поколений не питали друг к другу никакого уважения.

Я сцапал гитару и подал дяде Толе:

— Покажи класс, маэстро.

Он только покачал головой:

— Слушай, Вадим, ну я же двадцать лет на сцене не играл, так только, по струнам шебуршал, как сейчас, в машине, пока мы ехали, не более того.

— А ты попробуй, — уверенно предложил я, а сам потянулся к мегалиту на правах «администратора».

Дядя Толя взял гитару.

Пальцы, привычные скорее к рулю мотоцикла и к стакану, замерли на грифе, но потом, словно зажили своей жизнью, нашли нужные струны.

Активация. Магия вдохновения.

И он заиграл, зажав аккорд и тронув струны, чем немедленно извлёк из металла магию музыки.

Музыка, вернее, её создание было для меня недоступно, сколько бы лет я ни прожил. Мне нравилось её слышать, но я не умел ни петь, ни играть.

А дядя Толя умел. Это истинный талант, то, что залито в него самой природой, что помещено в человека от рождения.