Я вздохнул и стал пить кофе во дворе, привалившись на штакетник. Мир не совершенен, требует ручной доработки.

Посёлок в свете утреннего солнца красив, хоть картину пиши в стиле Шишкина.

Земля и природа готовилась к зиме, к глубокому сну, и мне, как существу, имеющему к этому посёлку и этой земле самое непосредственное отношение, это ощущение нравилось. Это естественный ход вещей, годовой цикл жизни.

Выпив кофе и решив, что когда-нибудь я построю себе веранду или хотя бы настил, приподнятый над землёй, собрался на работу.

Получив на почте от Марии Антоновны очередную порцию корреспонденции, я направился на обход своих владений. Однако в отличие от обычного прохождения маршрута, в этот раз имел скрытую миссию — посещение одного колдухинского жителя.

В руках у меня бумажные документы. Архаизм в эпоху цифры, но именно этот архаизм давал мне пропуск туда, куда не пускали даже участковых. Люди боятся полиции, с отвращением относятся к налоговой, но к почтальону отношение несколько другое. Ведь человека, приносящего вести, пусть даже в виде счетов за электричество, они воспринимают как неизбежную часть мироздания.

И пускали без ордера и пугающих корочек.

Дорога к дому Антона Осоедова шла около облетевших тополей. Тут был край посёлка, в некотором смысле «Камчатка», словно обитатели этой части посёлка хотели, чтобы их оставили в покое. Если это так, то Осоедов был королём этого желания. Среди старшего поколения посёлка про него ходили слухи, что он слегка повёрнут на теме конца света.

Впрочем, в отличие от шизиков, которые бегают в шапочках из фольги и пропагандируют свои идеи, Осоедов ничем таким не выделялся. Помалкивал, ни с кем мыслями из своей головы не делился и не давал окружающим поводов усомниться в его здравомыслии.

Бабки-соседки делали выводы из его поведения, а не молчания. И когда я подъезжал к его дому, признавал, что соседки говорят разумные вещи.

Его дом напоминал не жильё, а фортификационное сооружение, возведённое безумным инженером, ожидающим зомби-апокалипсиса или ядерной зимы. Высокий, уродливый, литой из бетона забор по всему периметру, полностью скрывающий двор. Ворота и калитка выполнена из бурого листового металла. Судя по тому, что ворота висели на восьми петлях, весели они так — будто служили проходом во двор средневекового замка.

Сам дом, приземистый, обложенный красным кирпичом, выглядел как фундаментальный дот, случайно обросший двором и стеной. Слухи ходили разные: про подземную кузню и автономный генератор.

Я заглушил двигатель и вышел. Откуда-то из глубины двора доносился ритмичный, свистящий звук. Вжик. Вжик. Вжик.