— Ладно, про хрупкость нашего мира мы и так не забываем, — проворчала Ядвига. — Так что по поводу моей идеи? Учитывая отсутствие других вариантов, берёте её на вооружение?

Она переводила взгляд с меня на Василису и обратно.

— Не «берёте», а «берём», — мягко поправила её Василиса. — Мы будем действовать все вместе, включая Вас. Вы же не бросите нас без присмотра? А насчёт самой задумки скажу так: мысль хорошая, хоть и кажется мне чистой воды авантюрой. Но пока это всего лишь идея. Что конкретно нужно делать, Ядвига Дорофеевна?

— Проникнуть в Правь, в пещеру, привезти оттуда яйцо, положить его возле моста в инкубатор и подождать.

— И как же мы попадём в Правь? — вкрадчиво спросила Василиса.

— Понятия не имею, — честно призналась Ядвига. — Надо обмозговать.

Ближе к закату мы тронулись в обратный путь. Правда, перед этим Василисе пришлось с помощью магии латать пробитые колёса. Магом быть, конечно, здорово.

По дороге я приоткрыл окно и всё никак не мог надышаться запахом весны, который в Колдухине, в отличие от Санкт-Петербурга, явственно ощущался в каждом дуновении ветра.

Василиса попросила отвезти её к ней домой, а мы с Русланом вернулись в моё служебное жильё.

На меня навалилось опустошение. Внутри всё словно выгорело. Это то самое чувство, когда переделаешь гору дел и остаёшься совершенно без сил, но главное — с абсолютно пустой головой. Ни мыслей, ни желаний. Хочется просто сидеть, уставившись в одну точку, и не шевелиться.

Так я и просидел на диване первого этажа несколько часов подряд. Просто пялился в одну точку, совершенно выжатый, пока Руслан беспокойно наматывал круги по дому, а потом и вовсе ушёл куда-то на улицу.

Незаметно спустилась ночь, за окном зажглись фонари. Звучит красиво, но это в Санкт-Петербурге за такой фразой скрываются шеренги чугунных винтажных воинов света. В Колдухине же слово «фонари» означало буквально пять штук на весь посёлок: два на Озёрной, два на Краснопартизанской и один возле школы. И никакого винтажа — сплошной суровый советский индастриал со здоровенными лампами накаливания.

Хлопнула входная дверь. В дом вошёл Руслан и дошёл до середины комнаты прямо в уличных ботинках. Я уже набрал в грудь воздуха, чтобы высказать ему всё, что думаю о грязной обуви, но он меня опередил:

— Вадим, это ты тумана напустил?

— Э-э-э… Нет. А что стряслось?

— Там у нас в конце огорода, где спуск к самому озеру, профессор стоит. Ну, который теперь у нас библиотекарем. Прямо по колено в воде.

— И что он там забыл на ночь глядя?

— Вообще-то, я думал, это твои фокусы. Нагнал туману, заманил человека в воду, всё такое… Думал, шутки у тебя такие.