Навки, как заворожённые, двигались к русалке, не проявляя ни малейших признаков агрессии.

— Здесь мой голос над волной,

Здесь обрящешь свой покой.

Не убойся, будь смелее,

Стань со мной в воде одной!

Навки вышли на берег и выстроились в паре метров от русалки, словно воспитанные и очень увлечённые слушатели.

Мы переглянулись и начали подниматься из-за своих укрытий, вооружённые кто чем. У меня был кнут-самобой, Василиса зажгла свои магические фигуры, Руслан сжимал дубину, которую сделал из черенка той самой лопаты, с которой отбивался от покойников у дома Ядвиги, а дядя Миша перехватил поудобнее топор лесоруба.

И ровно в тот момент, когда мы встали, готовые накинуться на нежить, пение внезапно оборвалось.

— А почему вы не сказали, что это дети⁈ — раздался возмущённый и очень сердитый голос Марины.

Брошенная в тишине фраза мгновенно вывела навок из оцепенения.

А ведь и правда, это были дети. Разного возраста, по моим ощущениям, от пяти до десяти лет. И эти дети будто только сейчас осознали, что стоят на пляже рядом с живыми, которые настроены к ним явно недружелюбно.

Такого быстрого и слаженного побега я ещё никогда не видел. Навки не метались и почти не кричали, если не считать пары глуховатых взвизгов. Они просто бросились обратно, погружаясь в воду почти без всплеска и мгновенно растворяясь, как и в прошлый раз, пропадая из пространства Яви.

Прошло от силы полторы секунды, и берег снова опустел, навки скрылись.

— Повторяю свой вопрос, — очень сердито сказала Марина. — Почему вы не сказали, что ваши навки — это дети?

Русалка упёрла руки в бока и обвела нас недовольным взглядом. Теперь эта сцена буквально напоминала пантомиму: «проверяющая из райкома обнаружила в колхозе грубое нарушение».

— Простите, а какое это имеет значение, Марина? — вышел вперёд Руслан, всё ещё сжимая свою дубину. — Они нежить, злобные твари, которые губят людей. Твари Нави, они даже зовутся так же. Вы разве не смотрели фильмы про зомби? Зомби-дети ещё страшнее обычных зомби!

— Не смотрела я фильмы про зомби, Руслан! Какие, к псам Нави, фильмы, если моя жизнь, как кино про Ихтиандра⁈ И вообще, не меняй тему. Это дети! Детишки! Да, мёртвые, но дети! Они что, по-твоему, виноваты в том, что умерли? Виноваты в своей природе⁈

— Не кричите, Марина, — тихо попросил я. — Нас услышат. Туман защищает, но не полностью. Мы сами не знали, что это дети. Я не мог их рассмотреть, они быстро сбегали. Давайте отойдём… Вон, хотя бы в тот заброшенный дом у пляжа, там и поговорим.

— Хорошо, — буркнула она.

Мы действительно прошли вдоль берега и свернули на территорию брошенного участка. Я пинком вышиб старую перекошенную дверь, и мы оказались в помещении, где отчётливо пованивало сыростью и плесенью.