И меня это так искренне радовало. Я ведь уже напридумывал себе, что он бросил насовсем…

Клим оказался человеком деятельным. Он быстро опросил несколько свидетелей, выбирая тех, кто постарше, методично собирая «материал», чтобы закрыть буйную четвёрку по статье за хулиганство.

— Местная деревенщина, вырожденцы убогие, алкашня одна, — презрительно скривил губы незнакомый мне мужичок с отёкшим лицом и мутными, злыми глазами. — Сталина на этих упырей нет! А Вы тут с ними нянчитесь, мягкотелость проявляете. Сочувствуете.

— Давайте по порядку, — ровным тоном оборвал его опер. — Фамилия, имя, отчество, место работы.

— Ключников Наум Константинович. На заводе я работаю, наладчик-киповец. И вы наших-то ребят, заводских, не прессуйте! Бригада у нас — золото, мужики пашут как про́клятые, план дают. А эти… — он брезгливо сплюнул, — местные калдыри на них сами кидаются. Завидуют, шакалы, что люди при деле и с копейкой.

— Где проживаете? — Клим писал быстро и размашисто, выхватывая из потока негатива только нужные для протокола факты.

— В общежитии, с нормальными, рабочими людьми. Я сюда недавно приехал и, знаете ли, просто в ужасе от здешней фауны! Тут же не люди, а скот. Наверняка сплошной разгул самогоноварения, жрут свою сивуху палённую с утра до ночи, мозги окончательно сгнили, вот и бросаются на честных работяг. Синяки, паразиты на теле общества… Твари мерзкие, в лагеря бы их всех загнать, пусть лучше рабочие робы шьют, пользу обществу приносят!

Слушать этого токсичного дядьку мне было физически тошно. Я отошёл, решил проверить, как там группа. Настроение у ребят было ожидаемо подавленным. Ещё бы, вместо тихого, выверенного выступления — крики, мордобой и потоки грязи.

Нужно было срочно разрядить обстановку и вытащить их из этого уныния.

— Ребят, — позвал я, стараясь придать голосу загадочности. — А у вас тут нет никаких местных легенд про озеро? А то наш библиотекарь по секрету сказал, что в нём водится… — я театрально понизил голос до шёпота. — Водяной.

— Водяной или нет — не знаю, но дядька мой там утонул, — невесело отозвалась Марина. — Любил он рыбку удить спозаранку, всегда сильно до рассвета уходил. Вот так ушёл однажды и с концами. И знаешь, что самое странное? Он ведь сроду не купался, нельзя же, в воде пестициды. Участковый тогда отмахнулся: мол, с мостков случайно оступился. Вот только выловили его почему-то в одних трусах… Мутная история. Жалко дядьку, хороший был, весёлый, детвору любил.

Тем временем бойцы ППС выпроводили из зала последних зевак. В пустом ДК осталась только наша группа, Клим да Василиса. Марина перевела вопросительный взгляд с помощницы участковой на меня: