— Нет… товарищ офицер, Вы не подумайте. Просто у солистки днюха сегодня, мы по чуть-чуть, чисто символически, коньячку…

Пока они отошли для «душевной беседы», Василиса занялась паспортами. Один из ППСников, здоровяк с бычьей шеей, стал довольно нахально оттеснять меня, пытаясь технично «отшить» постороннего от места следственных действий. Василиса, оторвалась от документов, едва заметно кивнула ему, мол, это «Свой». Боец мгновенно остыл и отошёл.

Я возмущаться не стал — у парней работа нервная, а у меня на лбу не написано, что я «союзник».

Закончив с Виктором, Клим переключился на дядю Толю. На художественного руководителя опер смотрел с нескрываемым презрением — перегарище от того шёл такой, что впору было объявлять химическую угрозу. Тем не менее, Клим быстро собрал нужные факты, составил протокол и, ткнув пальцем в место для подписи, отпустил старого пьющего музыканта.

«Пьющего… Хм», — пронеслось у меня в голове. Что-то в этой картине не срасталось.

— Василиса, — позвал я.

— А? — бросила она, не поднимая головы.

Она уже вовсю вбивала данные паспортов фигурантов в планшет, пробивая их по базам, проверяя их на старые грешки.

— Это из Набережных Челнов ребята?

— Хулиганы? Нет, они из Твери и Тверской области все. А что?

— Дэээээ. Потом расскажу.

Я подошёл к дяде Толе и усадил его.

— Прости, Вадим, что-то на меня нашло. Затмение.

— Дядь Толя, ты же уже сколько… месяц, наверное, «сухой»?

— А я разве в завязке был? Я никаких зароков не давал! — негромко возмутился он. — Не надо меня тут обвинять.

— Да я и не обвиняю. — я вздохнул, — просто… Странно это. Повод был?

Я понимал, дядя Толя не слышал версии, которую Виктор только что озвучил Климу.

— Повод? Даже не знаю, Вадим, просто нашло что-то. Порыв души. Вот мы и пропустили по паре рюмочек.

О, как. «По паре рюмочек» значит. Выходит, Виктор про день рождения солистки нагло соврал. Ладно, я предпочту держать язык за зубами, хотя бы ради того, чтобы не подставить группу.

Я бросил взгляд в сторону сейфа. Там стояло целых три пустых бутылки из-под коньяка, очень знакомые мне бутылки. Явно немного больше, чем «пара рюмок». Это ведь я постепенно перетаскал ему этот «призовой фонд» за то, что он взялся учить Виктора играть на гитаре. В действительности же это была просто жидкая форма мотивации для его участия в работе ДК. Тогда мне казалось это гениальным планом.

И поначалу всё так и было. Но потом в нём проснулся азарт, он раскрыл в себе новые таланты: стал играть, учить, переводить тексты, договаривался со студией о записи альбома. В своей увлечённости он не притрагивался к выпивке, действительно не делая громких обещаний — просто не пил.