— Да, Светлана Изольдовна… Где? Поняла. Сейчас буду.

Нажав «отбой», она тут же поднялась из-за стола — собранная и готовая к действиям.

— Что стряслось?

— Драка в ДК. К нам уже едет машина из райцентра, я должна быть на месте. Отвезёшь?

— Само собой.

Я накинул куртку, и буквально через пару минут мы притормозили у Дома культуры.

Вокруг толпился народ. В воздухе висело нервное напряжение, то и дело слышались сердитые, отрывистые разговоры, многие торопливо расходились по домам.

Описывая светские мероприятия, журналисты обычно обозначают подобные ситуации пафосным клише: «вечер был безнадёжно испорчен».

Нам было не до лирики. Василиса рванула первой, следом за ней — я. Мы ворвались в здание ДК.

Верхний свет горел в полную мощность. Обычно вечером, когда играла музыка, свет приглушали, царил полумрак, но сейчас — нет.

Я быстро окинул взглядом помещение.

Слева кучковались четыре нетрезвых тела. В центре — Виктор, у которого под глазом уже расцветал здоровенный бланш. Справа застыли музыканты, а на краю символической сцены (она возвышалась над полом всего-то на тридцать сантиметров) сидел дядя Толя с окровавленным ртом и весьма грустным видом.

— Кто вы такие? — мгновенно оценив обстановку, накинулась Василиса на четверых чужаков.

— А чё сразу — мы? — огрызнулся один из них. — Мы самозащищались. Это вон, ваш дед бородатый первый напал.

Вся четвёрка была откровенно пьяна: раскрасневшиеся лица, налитые красные глаза, перегар такой мощный, что, если бы кто-то чиркнул спичкой, воздух вокруг вспыхнул бы.

К сожалению, я заметил: дядя Толя тоже нетрезв. Даже не так — очень-очень пьян. Да и от Виктора, кажется, тянуло перегаром.

Что вообще здесь произошло?

— Не врать мне! — сверкнула глазами Василиса. — Анатолий Степанович мухи не обидит.

— Да этот чмырь пытался мне всечь, — дерзко ответил всё тот же парень.

— Я тебе сейчас сам всеку! — оскалился Виктор.

— Ну пошли, выйдем!

— Никто никуда не пойдёт! — осадила их помощница участкового.

— А ты по камерам посмотри, начальница! — он задыхался от возмущения. — Мы пальцем никого не тронули. Всего лишь констатировали факт, что их колхозная группа годится только на то, чтобы доярок впечатлять да деревенских лохов развлекать. Это — объективная критика, слышала о таком? И я имею на неё полное право! Я, между прочим, целевая аудитория — слушатель. Я даже больше скажу: я у вас тут кофе в автомате купил за шестьдесят рублей! Считай, спонсировал мероприятие. Так что я теперь имею полное право высказать своё аргументированное мнение и требую уважения к моему мнению. А эти, просто не умеют принимать критику. Поднимай записи! Я требую!