Ядвига протяжно закряхтела, мастерски и без единого слова выражая всё своё недовольство ситуацией. Но одного кряхтения ей показалось мало, и она всё же высказалась.

— Мотивация? — возмутилась ведьма. — Этой скользкой бабе ещё и особая причина нужна? Простого спасения всех, включая её саму, уже недостаточно?

— Как и самим драконам, — пожал плечами я. — Они вот взяли и отказались. Давайте будем объективными, пока к ней в дом не начнут ломиться закладные покойники с явным желанием её сожрать, она ничьи слова всерьёз не воспримет. Скажу больше, можно было бы её припугнуть, надавить авторитетом, но тогда она будет действовать из-под палки, с неохотой, и запорет нам всё дело.

Я взял из вазочки конфету, развернул и положил в рот:

— Кстати, Ядвига, я же правильно понимаю… Нам нужно вытянуть из дракона слова обещания, что он нам поможет? Клятву? А если он просто соврёт? Ну, скажет, что сделает, а потом передумает, кто ему, дракону, указ?

— В том-то и суть, касатик, никто ему не указ, кроме его собственной природы, — Ядвига снова стала раскладывать карты. — У драконов это не просто сотрясение воздуха, а нерушимый закон. Особенность у них такая: однажды давши слово, дракон не посмеет его нарушить.

Она на секунду задумалась, тасуя колоду:

— Ну, наверное, если бы Горынычу мы просто сказали «пожалуйста», этого бы хватило, он просто сказал бы «сделаю» — и всё. Я пару раз с ним встречалась за эти века. Он был мужик суровый, но последовательный, надёжный. Эх, жаль, что старика больше нет. Будь он здесь, нам бы и уговаривать никого не пришлось. Он за баланс миров всегда стоял горой, сам бы всё понял и свою роль исполнил без лишних слов.

Ядвига тяжело вздохнула и шлёпнула на стол очередную карту.

— А ваш этот, как его… Алтынай, кажется. Судя по тому, что вы рассказывали, он скользкий тип. Его крепко окучить надо. Однако правило для всех одно: они обязаны держать однажды данное слово. И тут всё зависит от Тамарки. Ей придётся сработать просто идеально, практически ювелирно, чтобы этот золотой змей расслабился и сам дал ей обещание. Скажет, мол, проси чего хочешь — отказаться уже не сможет. Мы его на слове поймаем. Если, конечно, до этого вообще дело дойдёт, а то, чем дальше в лес, тем у нас больше этого мерзкого слова «если».

Ведьма закончила выкладывать карты (целых девять штук), замолчала, сердито посмотрела на расклад, подцепила одну из них ногтем, хмыкнула, сгребла в колоду и убрала в карман.

— Ты знаешь, Вадим, гадания — не моя сильная сторона, но твоя затея может получиться. Пробуй, касатик, пробуй.