Когда жуткая тень метнулась к нашему мохнатому другу, я рванул вперёд. Бежал, не разбирая дороги, споткнулся о скрытый в траве корень, упал на землю, тут же вскочил, обдирая руки, и снова погнал вперёд. Василиса не отставала. И, в какой-то миг она просто щёлкнула пальцами.

Но в этот раз звук получился громким, хлёстким, как удар кнута. От этого щелчка во всём посёлке разом мигнул свет, а по ночному небу пробежала тень. Это было более грандиозно и весомо, чем обычно.

Ослеплённый адреналином, я осознал результат её магии, только когда подлетел к краю оврага, туда, где были барсук и напавший на него.

Они замерли. Вернее сказать, заклинание не останавливало само время, оно сковывало мышцы и сознание, заставляя живых существ, а в данном случае и упыря, и двоедушника-оборотня, превратиться в неподвижные статуи, запертые в собственных телах.

Руслан лежал на спине, судорожно выставив вверх все четыре мощные лапы, отчаянно пытаясь оттолкнуть навалившуюся на него тварь. А вот нападавший…

Это был абсолютно лысый, с какими-то нелепыми, густыми усами мужичок, чьё тело изогнулось в броске. Он тянулся к горлу барсука худыми, длинными руками, пытаясь раздвинуть его лапы. Шея нападавшего смешно вытянулась, став неестественно длинной, в выпученных глазах читалось голодное безумие. Но страннее всего была пасть. Челюсти выдвинулись, и из них выпирали три острых уродливых клыка, два сверху, один снизу. Толстые, прочные, желтоватые длиной сантиметров по семь, больше похожие на бивни секача, чем на тонкие иглы, как у Навок.

Три, потому что четвёртого, правого нижнего клыка у этой твари не было. Пустой промежуток на его месте делала этот оскал ещё более уродливым и пугающим.

Вся эта пантомима к моменту моего прибытия застыла, словно в жуткой версии детской игры «море волнуется раз, морская фигура — замри». Заклятие сковало их обоих. Это, наконец, объяснило, почему Василиса, в отличие от меня, несущегося напролом с грацией перепуганного медведем олимпийского бегуна, даже не сбила дыхание. После щелчка, она просто неторопливо и размеренно шла к месту происшествия, прекрасно зная, что «дичь» уже никуда не денется.

Сомнений не оставалось, нападавший сто процентов был Упырь. Эти уродливые клыки были лучшим доказательством. В момент паралича мужичок завалился чуть набок, а мощная когтистая лапа барсука упёрлась ему в горло, остановив смертельный бросок.

Подбежав, я вцепился в плечо Упыря и одним рывком сдёрнул его с Руслана. Тварь отлетела в сторону и рухнула в бурьян как пластиковая кукла, так и не поменяв позы.