И тут Руслан рванул вперёд.

Я не думал. Рука уже выхватывала кнут из-за пояса. Это был не план, это был чистый рефлекс, крик моей души: «Только не дай ему умереть в одиночку».

Я взмахнул. Кнут распрямился в воздухе, зло свистнув. Такой удар валил пса Нави с ног. Но Вий даже не шелохнулся. Он чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к свисту, и схватил фол голой рукой. Мне показалось, нет, я был уверен, я видел, как уголок его рта дёрнулся вверх. Ухмылка. Легендарный монстр, воплощение древнего ужаса, ухмылялся моей жалкой попытке атаковать.

Я хотел отпустить рукоять. Честно хотел. У меня даже был план, если он дёрнет — я просто разожму пальцы. Но когда Вий рванул на себя, мир снова совершил кувырок. Пальцы меня не послушались. Я взлетел над полом Куба, как циркач, исполняющий забавный акробатический трюк. Своды стен пролетели перед глазами, и я рухнул на бетон спиной, выронив кнут где-то по пути. Мне даже показалось, что я услышал, как хрустнул мой позвоночник, и только регенерация не дала сознанию уплыть.

Но я успел. Я отвлёк Вия на эту долю секунды.

Лопата Руслана опустилась точно на темечко монстра с металлическим «дзынь», словно он ударил не по голове, а по железной балке. Отдача вырвала инструмент из рук, и парень покачнулся, не веря своим глазам. Вий мотнул головой, явно не от боли, а скорее от неудобства и в ответном движении взмахнул рукой.

Коротко. По касательной он попал по щеке оборотня. Отчего Руслана отбросило, как куклу, выстрелянную из пушки.

Добрыня попытался использовать этот момент. Он замахнулся для мощного удара, явно намереваясь врезать прямо между глаз чудовищу. Но в ту же секунду обнаружил, что Вий уже стоит вплотную. Вплотную, как боксёр перед нокаутирующим панчем.

И монстр ударил. Ни шагу назад. Ни замаха.

Короткий удар, с весом всей чудовищной туши. Кулак вонзился в центр богатырской груди, продавил бронежилет и вышиб из лёгких глухой хрип. Добрыня рухнул на бетонные плиты.

Монстр выпрямился во весь свой исполинский рост. В тусклом свете его фигура казалась горой. Он обвёл помещение слепыми глазами, принюхался и произнёс, громко, спокойно, с ледяным величием, от которого кровь стыла в жилах:

— Жалкие ничтожные людишки. Черви-двоедушники и прочие твари. Куда вы дели моих слуг? Признайтесь, и я убью вас быстро. Не больно. А не признаетесь…

Он сделал паузу. В наступившей тишине я слышал лишь своё дыхание.

— … вам же хуже.

Внезапно Вий рассмеялся. Не злодейским хохотом из ужастиков, а легко, почти беззаботно, будто мы устроили ему занимательный аттракцион. И нам стало понятно, драка его не утомляла, ситуация не смущала, а слепота не была помехой, он чувствовал нас, чувствовал все наши движения.