* * *

Распрощавшись с Гайком, я поехал развозить оставшуюся почту. Подивился, что её стало заметно больше, как-то незаметно, понемногу, жизнь в посёлке наполнялась во всех её проявлениях.

Среди прочих мест моего маршрута была и клиника Давлета. Возле него царила своя атмосфера, на крыльце, залитом майским солнцем, собралась небольшая очередь. На деревянной лавочке терпеливо ждали местные бабушки, у которых ныли зубы, болела голова и стреляло в пояснице… И ещё в таких специфических местах человеческого тела, о которых я даже не догадывался. Да и, признаться честно, предпочёл бы не догадываться ещё лет сто.

Я аккуратно обогнул очередь.

— Всё в порядке, Клавдия Матвеевна, я здоров, просто Давлету Марксовичу журнал привёз! — я помахал свёрнутым в трубку доказательством перед привставшей было бабусей, готовой осадить меня за наглость и попытку пройти без очереди. Она подозрительно прищурилась, но всё же села обратно.

Не дожидаясь, пока она передумает, я юркнул в кабинет.

Поселковый фельдшер что-то размашисто писал в карточке, сидя напротив прыщавого подростка с рукой в свежем гипсе.

— … А потому что физическая активность, Сашенька, это хорошо, — распевно вещал Давлет, не отрываясь от писанины. — А вот ваши эти тик-токи доводят до цугундера, как и глупые видео. Ты перед следующим акробатическим экспериментом приди ко мне за консультацией, я тебе шлем дам. Старый, танкистский, от деда достался. Твоя голова целей будет.

Он оторвался от бумаг и посмотрел на притихшего парня поверх очков:

— Ну, ладно-ладно, я тебя не ругаю. Саша, не верь ты этим старым грымзам в коридоре, что молодёжь, мол, распаскудилась. Плюнь на них. Мы в своё время в лучшем случае шифер в костре жгли, а в худшем — старые фугасы палками ковыряли. И по крышам бегали, и карбид в бутылки пихали… знаешь, как громко бабахало! Кхе. Пожалуй, не туда меня занесло. Ты и меня не слушай, Саша. Дядя Давлет много видел, много помнит, но много и забыл. Хорошо всё-таки, что в наше время камер не было и этих ваших тик-таков. Это прям спасение. Ты это…

Он передал подростку бумажку с назначениями.

— Рука заживёт, жизнь продолжается. Мир познавать продолжай, не дрейфь. Только аккуратнее.

Проводив взглядом Сашеньку, который бочком протиснулся мимо меня к выходу, Давлет, наконец, перевёл взгляд на меня.

— Вадим, ты тут? Почту принёс?

Я кивнул, положил журнал на край стола и, дождавшись, когда за подростком закроется дверь, спросил:

— А что, Давлет Марксович, не было у нас ночью происшествий? Драк, травм, странного чего-нибудь?

Мой вопрос не был праздным. Давлет, Гайк, Котляров, Павел Семёнович, баба Маша с бабой Ниной, да и сама Василиса — были теми, кто знает, слышит и видит куда больше других. Но фельдшер только отрицательно покачал головой.