И всё же, даже в отсутствие съедобных объедков, свалка никогда не казалась безжизненной. Здесь шныряли пронырливые, невероятно живучие, хитрые крысы и бродили бездомные собаки.

Точнее, бродили до сегодняшнего дня.

Я подошёл к Василисе, встал с ней рядом и проследил за её взглядом. Открывшаяся картина меня впечатлила.

На самом краю свалки лежали мёртвые собаки.

Это были типичные деревенские дворняги, лохматые, неопределённой масти, без малейшего намёка на породу. Комнатных собачек в посёлке отродясь не водилось, конечно. Собака здесь — это скорее живая сигнализация на цепи, в её обязанности входил громкий лай и отпугивание чужаков от забора. Но и огромных волкодавов тоже не держали, чтобы меньше кормить. Эдакий усреднённый калибр.

В бродячие стаи такие псы сбивались по банальным причинам. Либо кто-то случайно сорвался с привязи и прибежал из соседнего села, а здесь потерялся, кого-то вышвырнули на улицу за ненадобностью и плохую службу, ну а кого-то просто малодушно бросили на произвол судьбы уехавшие хозяева.

Как бы ни сложилась их судьба, сегодня их путь закончился здесь, среди гор грязного пластика.

Вся эта разношёрстная популяция жила своей жизнью, они скрещивались, рожали щенков и годами существовали бок о бок с людьми. Главное, что агрессии к местным собаки не проявляли, но и дружелюбия особого не демонстрировали. Именно благодаря этому сравнительно мирному нраву никто на них не жаловался и службу отлова не вызывал. Так они и существовали здесь, копали норы в районе свалки, грызлись за место в иерархии, охотились на крыс, или чем там ещё промышляют дикие стаи?

Кстати, именно в Колдухине я увидел своими глазами, что бродячие собаки без всяких подсказок копают норы. Словно от тяжёлой жизни пробуждались дикие инстинкты.

Как бы то ни было, сегодня ночью какая-то неведомая сила извлекла их из этих нор и безжалостно убила.

— Привет, — печально произнесла Василиса, даже не повернув головы.

— Привет.

— Проверил? Никаких следов не появилось? Никто там не бродит? Я же правильно понимаю, что это наш ночной визитёр?

— Камер там, само собой, нет, — ответил я. — Ходил ли там кто в наше отсутствие, сказать не могу. Но и признаков чьей-то посторонней активности я не нашёл. Ничего нового. Похоже, это та же самая тварь, что напала ночью на инкубаторный бокс.

Василиса едва заметно кивнула. Не в знак согласия с теорией, а просто давая понять, что услышала меня.

— На тушах нет ран или порезов. Ничего похожего на те следы, что остались на обшивке вагончика, — задумчиво произнесла она. Василиса не оспаривала версию, она лишь констатировала факты.