Василиса посмотрела в широкую спину двоедушника и как-то очень грустно вздохнула.

— Поеду я. У меня там ещё одна мёртвая собака нарисовалась, на окраине посёлка. Гуляла, как выражается хозяин, «беспривязно», а утром он нашёл её мёртвой. Надо глянуть.

— Кстати, а лаборатория что-нибудь дала по прошлым образцам? — поинтересовался я.

— Да так… — она поморщилась. — Отзвонились, сказали полным-полно паразитов, но для бродячей стаи это норма. Животные были истощены, ветеринар списывает на банальный голод. Ядов нет, инфекций нет. Из повреждений, только у вожака порваны мышцы и кожа на шее, но это не стало причиной смерти. В лаборатории уверены, что это просто следы грызни внутри стаи за иерархию.

— А у меня другие новости. Нашего библиотекаря, Платона Аркадьевича, «Скорая» увезла.

Василиса мгновенно оживилась. Усталость как рукой сняло.

— Нападение? — она вопросительно посмотрела на меня. — Надеюсь, он в порядке?

— Говорят, что-то с сердцем. Возраст, жара…

— Можешь съездить к нему, проведать? Заодно и расспросишь аккуратно, — попросила она. — В рамках отработки версий, сам понимаешь. По-хорошему мне бы самой к нему наведаться, я бы сразу засекла следы применения чужой магии, если они есть. Но надо реагировать на вызов. И, если не трудно, загляни в лабораторию, забери заключение.

Закончив с развозом почты, я поехал в райцентр. Первым делом заскочил в ветеринарную лабораторию за официальным заключением. Бумагу мне выдали в плотно запечатанном конверте, как лицу постороннему, врачебные подробности мне знать не полагалось. Но я и так уже знал результаты.

Далее я заехал в продуктовый, купил бутылку минералки и пару килограммов апельсинов, классический больничный набор, после доехал и припарковался у районной ЦРБ.

Больница представляла собой большой комплекс, построенный ещё в эпоху развитого социализма. Свежевыбеленные бордюры, в несколько слоёв, выкрашенные уличные лавочки и регистратура на первом этаже, у которой было не протолкнуться от толпы страждущих получить медицинскую помощь.

Я решил не штурмовать систему в лоб. Завернув за изгиб здания, я обнаружил вполне ожидаемую картину, прямо под выгоревшей на солнце табличкой «Курить строго воспрещается!» безмятежно курили два санитара в белых халатах и пара пациентов в больничных пижамах.

— Здорово, мужики! — я подошёл и крепко пожал каждому руку, хотя видел их всех впервые в жизни. — Не подскажете? У меня вчера вечером дядьку сюда привезли…

— Пьяная драка и поножовщина на Сенной? — со знанием дела перебил меня один из санитаров, стряхивая пепел. — Так там половина сейчас в реанимации загорает, а вторая уже в КПЗ.