— Раз ты ставишь такие условия, значит, тебе определённо есть, что сказать? — хитро улыбнулся я.

Домовой насупился:

— Ну, допустим, есть… Но говорить не буду. У меня принципы!

Василиса начала копаться в своей сумке:

— У меня есть плитка тёмного «Бабаевского». Держу про запас, на самый крайний случай, — она извлекла на свет шоколад.

Домовой презрительно фыркнул, но глаз от плитки не отвёл.

— Эх, поживёшь с вами, научишься есть всякую гадость. Давай её сюда.

Он сел на стул, развернул шоколадку и принялся методично отламывать квадратики. Он закидывал их в рот один за другим, но при этом с таким страдальческим выражением на лице, будто принимал яд во имя спасения человечества.

— Но учти, это только аванс! — грозно сказал он с набитым ртом. — Килограмм печенья ты мне всё равно должен! Шоколадного! Я всё помню!

— Само собой, я обещал, я куплю, — кивнул я, присаживаясь напротив. — Так что в итоге? Удалось что-то узнать, увидеть?

Домовой проглотил очередную порцию и перешёл на заговорщицкий тон:

— Для начала я проверил все дома. Странности были, врать не стану. У Маргуши, например, переполох, бабы клянутся, что кто-то спёр их одежду. Хотя, зная их семейку, наверняка сами куда-то засунули и забыли.

— Одежду женскую? — уточнил я.

— Ага, женскую. Слушай дальше. Баба Нюра жаловалась соседке, бабе Фариде. Божилась, будто видела, как Митька Собачник шёл мимо её забора и даже кепку не поднял в знак уважения. Хам! — хмыкнул Домовой. — Фарида ей, ясное дело, не поверила. Во-первых, у Нюры зрение минус семь, она в трёх метрах корову у забора не увидит. А во-вторых, Дмитрий Олегович, царство ему небесное, умер девять лет назад от цирроза. Так что показалось старушке.

Василиса нахмурилась, переводя взгляд на меня:

— Напомни, а где у нас баба Нюра живёт?

— Да прямо возле кладбища и живёт, — ответил я. — Но это в любом случае не Вила. Вилы же так не развлекаются. Скорее всего, Михалыч бродил, его как Гайк нанял, он везде бродит. Ну, или кто-то из бригад строителей, может, там шастал.

— В общем, так, по домам чужаков нет, — Кузьма смял пустую упаковку из-под шоколадки. — Зато в сельпо заходила незнакомая девица. Рыжая, волосища длинные, сама молчаливая, словно рыба. Купила ветошь, ацетон, спички и лопату. Интересный наборчик, да? Галина попыталась выведать, зачем ей это, так та только пробурчала что-то невнятное и ушла.

— Рыжая? — я на секунду замер с кастрюлей в руках. — Погодите-ка. Вила, которую Добрыня изгнал на пастбище, точно была русой. Получается, это вторая Вила, из тех, что мы не поймали?