— Пока не пойму, о чём ты?

— Шарпей стал финансистом криминальных группировок. Как только он попадёт в руки ФСБ, это рисует на его голове мишень, как потенциального информатора. Большое количество людей будут стараться его убить, причём как можно быстрее.

— Если он так ценен, его будут охранять.

— Очень увлекательная игра, предать всех своих друзей-бандитов… И считать дни, которые ты проживёшь до тех пор, пока кто-то из киллеров сможет тебя достать. Такая ему останется судьба. Долго он не проживёт.

— Не уверен. А о каких суммах идёт речь, Вадим? Что он там финансировал и отмывал?

— Миллиарды долларов. За такие деньги ему не спрятаться нигде в этом мире.

Улыбка Котлярова на бледном его лице сделалась хищной.

— И что характерно, ни Вы, ни я не будем в этом виноваты, — продолжил говорить я. — Он просто получит то, что заслужил.

— А как ты заставишь его признаться? Ты знаешь, он крепкий орешек и не особенно пугливый.

— Никаких попыток его психологически расколоть или заставить… Только чистый бессовестный гипноз. У меня есть под рукой мощнейший гипнотизёр. В теории он мог бы его заставить признаться хоть в убийстве Джона Кеннеди, а тут… Два по цене одного, и гипноз, и преступление его настоящее.

— Так, стоп. А цена? Какая цена у такой щедрой помощи, почтальон? Тебе вообще какое дело?

— Очень простая цена и она огромная. Вы отдадите мне кирпичный завод. Полностью. Со всей землей, акциями, сектантами, со всеми руинами.

Он нахмурился:

— Зачем он тебе, приятель? Это же просто груда мёртвого кирпича. Она была тут больше двадцати лет.

— Это уже мои проблемы, — сказал я. — Но есть то, что поможет Вам пойти на сделку. Частью сделки будет моё обязательство. Я клянусь Вам, что однажды этот завод снова заработает. Не могу обещать, что это произойдёт быстро, но Вы это увидите и достаточно скоро. Я знаю, что Вы не столько хотели владеть заводом, сколько чтобы он вообще работал. Дышал, жил, действовал, перестал быть трупом самого себя.

Котляров кивнул:

— Ты чертовски прав. После мести, а давай называть вещи своими именами, это именно месть, мне плевать на законность и правосудие, мне нужна месть… Вторая моя мечта, чтобы этот простой завод снова заработал. Для этого и рвал жилы.

Он замолчал. Так бывает, когда у человека кончаются слова. Но главное, что это моё обещание, его, кажется, зацепило. Его мечта. Он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнула искра надежды.

— Но как? Как простой почтальон с дредами сможет запустить целый завод? На это нужны миллиарды. Нужны связи.

— Сказал же, это уже мои проблемы. И это будет небыстро. Это вопрос не пяти минут. Но я это сделаю. Сделка?