— Я не знаю! — извивалась Тамара. — Мне плевать! Отпусти нас, урод!

— С чего это вдруг? — я стоял совершенно расслабленно. — Ты плохо себя вела, кикимора. Ты убила как минимум троих своих мужей.

— Неправда! — закричала она, но её крик утонул в тумане, который теперь был моим туманом, удерживающим любой звук. — Моего первого мужа, Сашку, я любила! Но он упился до смерти, да ещё и проделал это, находясь у любовницы своей, стервец! А я не знала… Дура!

— И ты решила на других мужиках отыграться? — мрачно спросил я. — Рожала дочерей, мужиков «выпивала». Класс. Мать года.

— Да кто ты такой, чтобы осуждать меня⁈

— Я — Водяной, — просто ответил я.

— Какое тебе дело до людишек, дух воды⁈

— Мне есть до них дело. Я не питаюсь ими, в отличие от тебя. Я живу среди них. И я не гажу там, где живу.

Я замолчал.

— Так ты убьёшь меня? Пожалей хотя бы дочерей! Они же ещё дети!

— Которые были готовы меня прикончить… Ладно, отвечая на прямо поставленный вопрос, пока что — не убью. Я здесь всего пару дней. Я воплощение стихии воды, верно? А вода — это основательность и неспешность. Так что я всё взвешу и решу, как поступить. Стихия воздуха удавила бы вас сразу. Поэтому… Ты, не молчи, говори.

— Что тебе сказать? — прошипела она.

— Для начала, признаёшь ли ты, кикимора Тамара, моё старшинство, или будем силой меряться?

Предложение померяться силами было сродни предложения БелАЗа померяться грузоподъемностью с ГАЗелькой. Тот факт, что они буквально задыхались под напором водяных щупалец, говорил сам за себя.

— Мне больше двухсот лет! — отчаянно прокричала Тамара.

— А мне больше тысячи. Есть ещё что сказать?

Она замолчала, потом покорно склонила голову:

— Признаю, Водяной… От имени себя и своих дочерей отныне и впредь признаю твою власть, силу и старшинство. Мы в твоей власти, чужак.

— Хорошо. Скажи-ка, а есть ещё двоедушники в поселке?

— Есть… Кузька. Но он того… полоумный. Дурачок местный.

— Ээээ. Как это? Дурачок и двоедушник?

— Ну да, — сжав зубы, выдала Тамара. — Дурачок. Не знаю, как так вышло.

— Кто он? Какой двоедушник?

— Вроде домовой. Старый совсем, давно тут живёт.

— А почему он с ума сошёл?

— Я не знаю. Это ещё до меня было. Я сюда двадцать лет назад приехала. Колдун-камень искала. Думала обрести могущество, стать хозяйкой этих мест. Но так и не нашла. Наверное, сказки всё это.

— А что про перестрелку вчерашнюю что знаешь? Видела что-то?

— Не видела я перестрелку. В школе была, у моих девок проблемы опять. Одни они у меня, сиротинушки, без отца растут. Помог бы кто…

— Ладно. Иди. Ты иди и они пусть уходят. И на глаза мне не попадайся, я не решил, как с тобой поступить.