— Уже копаюсь, — отозвался он.

Пока искин «Разрушителя» и наши специалисты ломали уцелевшие базы дредноута, мы допрашивали тех, кто был в состоянии говорить. Сначала молчали почти все. Упрямо. Зло. Один молодой офицер даже попытался броситься на бойца Зага, но симбиот просто сбил его с ног и прижал к палубе живым чёрным жгутом. Потом заговорил самый старый из них. Капитан дредноута.

Ему, судя по лицу и состоянию организма, было уже далеко за пределами того возраста, когда в норме вообще продолжают службу. Он сидел прямо на полу у стены цитадели, тяжело дышал и больше походил не на командира боевого корабля, а на умирающего старика, которого зачем-то запихнули в чужую форму.

— Не тратьте время, — произнёс он хрипло. — Мы проиграли.

— Это я и без тебя вижу, — ответил я. — Меня другое интересует. Почему у тебя на корабле половина офицеров вот-вот рассыплется в пыль, а абордажные группы — едва ли не дети?

Старик посмотрел на меня мутными глазами. Потом усмехнулся. Сухо, без радости.

— Потому что это не один и тот же экипаж.

В цитадели стало чуть тише.

— Объясни, — сказал я.

Он помолчал несколько секунд, будто собираясь с силами, и всё же заговорил:

— При переходе нас не просто выбросило не туда. Удар пришёлся по носовым и центральным секторам. Медицинский отсек был уничтожен сразу. Полностью. Вместе с регенераторами, запасами препаратов, хирургическими капсулами и всем персоналом смены. Аварийные медпункты и аптечки продержали нас первое время. Потом кончились. Полевых комплектов хватило ненадолго.

Рома тут же влез по внутреннему каналу:

— Подтверждаю. Медблок действительно уничтожен. Не повреждён, а именно испарён к чёрту. У них даже архивов почти не осталось по медицинскому сектору. Только косвенные записи по расходу препаратов.

Старый капитан кивнул, словно услышал.

— Мы смогли удержать корабль. Смогли посадить его на астероид. Смогли частично восстановить энергетику, оружие, некоторые системы жизнеобеспечения. Но время… — Он закашлялся. — Время мы победить не смогли.

Я уже понимал, к чему он ведёт. Но всё равно дал ему договорить.

— Старый экипаж умирал постепенно, — сказал он. — Не сразу. Годами. Сначала больные и раненые. Потом те, кому нужны были процедуры омоложения, замена органов, поддерживающие курсы. Потом просто все остальные. Без нормальной медицины, без полноценной фармакологии, без доступа к цивилизации… возраст взял своё.

Кира медленно скрестила руки на груди.

— А молодые?

Старик посмотрел на неё.

— Молодые — это уже не наш экипаж. Это наши потомки — дети и внуки.