Наступление проводил тот самый механизированный корпус, который срезал выступ сил Альянса в Силезии. То есть, механизированная дивизия и две моторизованные. В Главном штабе не предполагали, что у этих сил будут какие-то значимые проблемы. Но они ошиблись…

Майор Тухачевский осторожно открыл башенный люк танка и высунулся из него. Огляделся. На опушке небольшой рощицы стоял его батальон из трех механизированных рот, укомплектованных танками и гусеничными бронетранспортерами. Всю прошлую неделю лили сильные дожди, поэтому дороги не успели просохнуть. Грязь была по колено или даже хуже. Но она не мешала. Техника себя чувствовала в ней вполне комфортно. Как поросята в луже.

Подъехали, чертыхаясь мотоциклисты передового дозора.

— Что там?

— Замаскированные позиции противника. По нам они не стреляли. А мы сделали вид, что их не заметили.

— Ясно, — мрачно кивнул майор, явно недовольный тем, что наткнулся на узел организованной обороны. — Покажи на карте где они стоят…

Минут через пять этой беседы Михаил Тухачевский принял решение и отвернув с дороги, начав обходить выявленного противника со стороны небольшого леса.

Паровые двигатели высокого давления, работающие с малым объемом рабочего тела, так еще и на аммиаке, вкупе с прямоточными паровыми машинами давали очень интересное преимущество танкам Империи.

Прежде всего — они были тихими. Очень тихими. Выхлоп малого рабочего тела в конденсатор был несравнимо тише любого, даже самого замечательного двигателя внутреннего сгорания. Причем с очень заметным отрывом.

А независимость крутящего момента от оборотов — родовая черта паровых двигателей — открывала просто удивительные чудеса проходимости. Из-за чего Имперские танки перли по этой грязи как… танки. Никакого зарывания. Никаких проблем с излишним увлечением оборотами. Просто, медленно и очень уверенно.

Преодолели раскисший грунт и тихо вышли с тыла к позициям противника. Обогнув лес.

— Огонь! — Скомандовал Тухачевский, заметив зенитные орудия, развернутые к дороге… той, по которой должны были пройти его танки. А ведь это — верная смерть. Эти скорострельные трехдюймовые длинноствольные пушки легко пробивали броню его танков. Что в лоб, что, тем более, в борт. С очень приличной дистанции. И не оставляли никаких шансов на успех. При этом количество зениток было достаточно для того, чтобы перебить его батальон буквально в считанные минуты. Одну-две — не больше. Просто сдуть ураганом огня.

Поэтому он не колебался. Приказал. И танковые орудия всего батальона ударили практически без промедления и жалости.