Минуты не прошло, как ситуация нормализовалась. Во всяком случае — на этом участке.

А дальше все как-то пошло на спад.

Удачных для нападающих случайностей больше не происходило. А высокая концентрация пулеметов и минометов, вкупе с практически неисчерпаемым запасом боеприпасов делали свое дело. Они перемалывали волну за волной. Очень уж удачная конфигурация обороны получилась.

Попытка применить нападающими пушек для прорыва внутренних позиций провалилась с треском. Их легко парировали минометами, которые в условиях столь плотной застройки имели существенное преимущество. Так что и орудия все повредило, и расчеты их перебило так быстро, как это только было можно.

Так до рассвета и досидели, когда все и закончилось.

Перестрелка начала стихать где-то за час до первых лучей солнца. Потом нападающие уже не лезли вперед и просто постреливали уже издалека. И, наконец, они совсем откатились. Прекратив натиск и отойдя от Запретного города.

Впрочем, командир полка не спешил занимать оставленные противником территорию. Сил для этого у него не имелось. От всего полка в строю оставалась едва треть, да и та частично раненая.

Все выдохнули только в шестом часу утра, когда к Запретному городу подошел бронепоезд и два батальона пехоты, поднятые на железной дороге в самом начале атаки. Они всю ночь топили вперед под всеми парами. Но, увы, не успели. Хотя их появление могло бы кардинально изменить ход боя и ускорить победу, самым решительным образом сократив потери защитников…

Святополк, прихрамывая и опираясь на плечо бойца вошел на командный пункт. Его нога, кое-как перевязанная, кровоточила. А лицо было бледным от потери крови.

Медики бросились к нему и не слушая никаких возражений начали обрабатывать рану. К счастью, сквозную. Но все равно — ее требовалось прочистить. Мало ли туда фрагменты одежды или еще какая грязь набилась?

Это было болезненно. Обезболивающего нормального под рукой не оказалось. Поэтому ограничились обычной палкой, зажатой в зубах и несколькими крепкими парнями, что удерживали Святополка от махания конечностями.

Обошлось без сильных мучений — он довольно быстро потерял сознание от болевого шока… Очнулся же он в совершенно неожиданной обстановке.

Его супруга… та самая «холодная и скользкая рыба», держала его голову у себя на коленях, как на подушке, и откинувшись на спинку постели дремала, имея заплаканный вид. Он едва заметно пошевелился. Серафима тут проснулась, открыв глаза и мягко, очень добро ему улыбнулась. Он никогда не видел, чтобы она ТАК ему улыбалась.

— Что с тобой? — Хрипло спросил Святополк.