Продолжая глазеть на Таора, сбивчиво заговорила:

— Думаю… Видишь, недостаточно сделать отвар. Нужна верная дозировка для эффективности, а я не знаю, поможет ли великородным человеческая доза. Маленькая доза может дать эффект в несколько раз ниже или вовсе не дать результата…

На этих словах Таор так посмотрел на меня, что я поняла: он нуждается в пояснениях.

— Это… Это как удар! Он может быть хорошим, но если он слабый…

— А, — Таор понимающе кивнул. — Слабо бить не надо. Бей сильнее. Со всей силы.

— Сильнее опасно, — возразила. — Мы же колотим не только по болезни, но и по организму. Я не знаю, с какой силой бить, понимаешь? Верные дозировки подбирались годами, пробами, ошибками, жизнями…

Пожав плечом, Таор посмотрел в сторону заката. Его глаза светились золотом, он весь сиял на солнце, а оно беспощадно освещало мне высокие скулы, четкую линию челюсти и… неожиданно обезоруживающие ямочки на щеках. Я почувствовала себя мушкой, лапками увязающей в густой смоле.

— Если я вступил в бой с опасным противником, я точно не буду бить аккуратно, — тем временем произнес Таор, на локтях откидываясь назад. — Разведка-разведкой, а хорошему бойцу надо вламывать в полную силу при первой возможности. Второго шанса может не представиться. Но действовать надо по обстоятельствам. Когда времени нет, мы полагаемся на чутье, оно подсказывает. Что говорит твое?

Вздохнула. Мое чутье или то, что в этот момент приходилось вместо него, шептало о многом. О том, что волчья ягода — яд. О возможности ошибки, которая может стать роковой… О том, что нужно время, которого может не быть. И главное, о том, что человеческого рецепта мало для великородных. Меня не покидало чувство, что правильный ответ совсем рядом, крутится неподалеку, а я просто не могу поймать…

— Серому точно нужен порядочный удар, чтобы уложить, — Таор размышлял вслух. — Я с ним не затягиваю, не той я комплекции, чтобы долго прыгать… Нет, я его стараюсь достать сразу, а то… — приподнявшись, он привычно сжал кулак, несколько раз рассек воздух, останавливаясь на воображаемом виске соперника. Через несколько «ударов», Таор прервался, посмотрел на меня и белоснежно улыбнулся, от чего милые ямочки на золотых щеках выделились еще сильнее.

Теперь я обречённо почувствовала, как за раз увязла в янтарной смоле по пояс. Как будто этого мало, мужская рука, только что рассекавшая воздух, уверенно опустилась на мои плечи, придвигая к себе.

— Считай, что Дрей — твой самый выносливый и здоровенный пациент, — Таор говорил, не подозревая, что в эту секунду я тону. — По высшему Волку можешь бить сильнее, чем по любому другому. Выдержит. Знаешь, сколько раз он уже мог подохнуть? На моей памяти десяток раз точно…