— Знаю уже…
— … лечится, не ест, переутомилась — вот и свалилась.
Я вспомнила, что портниха говорила про голод, и нехотя согласилась, что такое возможно.
— Но ногти-то у нее синие! — все равно возразила.
Мужчина продолжал смотреть меня свысока. По лицу я видела, что он не убежден.
— Синие. И? Что ты от меня хочешь? Чтобы я с криками бегал по улице? Старейшины в курсе — о тебе, о вашей болезни. Лекари тоже осведомлены, и, как видишь, не бегают. Будут смотреть.
— Вы должны серьезнее отнестись к синей хвори! Посчитать количество заболевших, следить за их состоянием… Надо донести до всех, что болезнь может быть опасна!
— Говорить об опасности для великородных рано, Аса. У нас свой порядок. Не смешивай с человеческим. Успокойся.
Сказал — как отрезал. Я замолчала, поняв, что говорить бессмысленно: меня не послушают просто потому, что я — всего лишь человек, который понятия не имеет о болезнях великородных, да и ни о чем. Отвернулась, угрюмо сложив руки на груди.
И как я могла даже предположить о какой-то связи с ним? Я для него — блоха, с мнением которой он не особо считается. Гостья, которую ему навязали. Так, корень присунуть… А я уж расфантазировалась.
«Так тебе и надо, Аса. Думай больше о земном».
На этой мысли дверь лекарской открылась и оттуда вышла… портниха.
— Да ерунда! — вздернула она подбородок, завидев меня, кивнула Таору и уверенно направилась к своим дверям.
— Стойте! Как вы? — бросилась к ней. — Как себя чувствуете?
Мне даже удалось тронуть Волчицу за руку, за лоб, прежде чем она отмахнулась. Прохладная кожа, жара не заметно.
— Ой, что мне сделается? Не рассчитала малех. Не бойся, миса, — она не дала мне ещё сказать. — За юбку прости, исправлю. Нашло что-то… Полежу пока. Пырея ещё заварю. Все ерунда.
Глава 17 Тонкости охоты на куропаток
Когда за портнихой захлопнулась дверь, я хлопнула глазами. Надо сказать, наши больные с синими ногтями ходить уже не могли, и моя уверенность в опасности для великородных синей хвори поколебалась. Наблюдающий за сценой Таор приподнял брови с видом «я же говорил».
— Идём уже. Дождь скоро, а еще есть дела, — он глянул на мрачнеющее небо и мотнул головой в сторону дороги. На плечо поднял откуда-то взявшийся небольшой полотняный мешок.
Уныло поплелась за черноволосым. Гордо выпрямленная спина тоже утверждала про «я же говорил, что прав». Может я действительно зря навожу суету? Что я знаю о великородных? Да почти ничего. Про пырей и голод услышала впервые. А в синей хвори опасность представлял именно жар, который мы не могли сбить обычными средствами. Не ногтей же мы боимся. Синие и синие… А у портнихи и жара нет. Пырей им помогает, похоже…