Хвоя. Кровь. Слюна. Пот. Кожа. Волосы. Шерсть с дичи. Мускус. Изумленно цепляясь за резко обострившиеся чувства, я потянулась к Таору, исследуя и обнюхивая его, как собака.

Или как Волчица?

Надышаться невозможно, будто я никогда не дышала, и вдруг начала. Я вела носом по изумительно пряным волоскам на влажной груди Волка, по шее, на которой отчетливо громко билась вена, к основанию руки, у которой запах ощущался особенно резко и вкусно. Когда я потянулась по мужскому животу вниз, Таор мучительно длинно выдохнул:

— Аса…

В этом слове, идущем откуда-то из глубин его груди, было все. И мука, и желание, и приказ, и просьба. Он подхватил меня, подсаживая на себя, на бедра, и я тут же обвила их ногами.

Это приглашение. А может и требование. Будто и не было вечера на пыльном ковре. Хочу еще… Крови. Его. Ощущений. Всего.

— Скажи это. Скажи, кто ты, — потребовал, отклоняясь от моих губ. Его голос вибрировал в ушах, бесстыдным животным желанием скручиваясь внизу живота.

Одно понимаю точно — не человек.

— Волчица? — полуутвердительно спросила, настойчиво пытаясь поймать мужские губы.

— Волчица, — уверенно ответил.

Одно мгновение — и вместо жёсткой коры под спиной оказался мягкий мох. Меня махом окутало запахом грибов, земли, опревших листьев, лесной росы, а затем — я опять почуяла кровь. Это Таор жадно приложился к губам, и, устроившись между бедер, нетерпеливо накрыл меня собой. Его руки повсюду, я не вижу ничего кроме двух манящих огоньков его глаз. Его губы вкуснее всего, что я пробовала в жизни. Я зарываюсь носом в его кожу, натираясь ею и слизывая его запах.

Слияние. Толчок, от которого вышибает воздух. Ощущение полноты, безудержной эйфории от которой я кричу, почти вою высоко в лес, в небо. Неуверенность рассыпается в прах и влажной пылью падает на спину Таора, на мое лицо и на голодную землю.

Ещё. И ещё.

Мне кажется, что я занимаюсь любовью с самим ночным лесом, что я сейчас умру от счастья.

Таор хватает мою ладонь, я чувствую, как он впивается в нее клыками, но мне не больно. В следующую секунду он сжимает мою руку своей рукой. Я смотрю ему в глаза, сейчас они подсвечены для меня кроваво-алым, самым красивым цветом после янтаря. Таор замедляется, а после и вовсе замирает, застывая во мне.

— Прими мою руку Аса из рода Волков, — слышу голос.

«Аса из рода Волков». Не выдержав, я блаженным стоном сопровождаю эти слова, произнесенные вслух.

— Принимаю… — не говорю, сиплю. — Принимаю твою руку, Таор из рода… Волков!

Голос не выдерживает первым, садится. Последнее я говорю уже на уровне шепота, ощущая как между наших ладоней пульсирует, целуется, шевелится раскалённая донельзя кровь рода. Нашего рода.