«Ах ты, мелкий клоп…» — Волк разъяренно обернулся на женскую сторону, продолжая почесываться.

Руки зазудели сразу до мяса. В голове мгновенно сформировался план:

«Схватить девку, вытащить из-под одеяла, вытряхнуть из одежды и как следует повалять в своей кровати. Крепко потереть задницей о простынку. И передом. Да! Или иначе. Юбку задрать и задом в крапиву посадить, пусть поерзает на любимой травке. А то и через колено перегнуть и отлупить до… Так… Так. Так! А ну! Э, нет, стоять! Ни с места!»

Обнаружив, что все планы мщения сводятся к тому, чтобы прежде всего раздеть, Таор себя придержал. Задумался. Как вскочил голым, так и застыл перед лежанкой, обмозговывая, как лучше поступить. Пока соображал, немного остыл. Аса спала, забившись под одеяло так, что не видно было и носа. Свернулась, съежилась в комок, еще и плащом накрылась.

Понял, что за ночь замерзла.

Ухмыльнулся. Наслаждение от само собой свершившегося возмездия, конечно, утешило. Летом Таор дом не топил, не привык. И так жарко.

«Ишь, мерзлячка».

Волк насмешливо выпрямился, продолжая шкрябать по коже ногтями, но уже не замечая этого. Около кровати на сундуке аккуратно лежала пострадавшая синяя юбка. Глянув на порядочную, уже зашитую прореху на ткани, Таор внезапно осознал, что еще повезло.

«Хорошо хоть за зад не ухватила — только чесотка, а не понос. Или понос на десерт? А неплохо так травница огрызнулась…»

Он неожиданно развеселился.

С охотничьим азартом обследовав все поверхности дома, нашел запах тех цветочков в кармане юбки. Запомнил.

«Значит букет не просто так на окно поставила. Со следа хотела сбить», — понял и одобрительно оскалился. — «Хорошо… Зараза!»

Не спеша одевшись, собрался, не забыв тщательно принюхаться к одежде. На чай глянул с усиленным подозрением. Печь подтопил с улыбкой.

«А пирожок-то с волчьей ягодой оказался».

За охотников он волновался уже значительно меньше.

После долго стоял над спящей, думал. Будить — не будить? Нарушать обет молчания не хотел. Но в первый раз опасно молча оставлять злую ягоду дома одну. Забудется, выйдет за цветочками… А Волки рано на охоту встают.

Пришлось потрясти плечо и сурово произнести вслух прямо в сонные, неразлепленные до конца глаза:

— Проснись, волчья ягода. Слышишь? У меня работа, ухожу. Помнишь, о чем говорил? Нос не высовывай. Вода в котелке. Ведро в сенях. К зениту вернусь. Поняла? Выходить нельзя.

Едва приоткрыв веки, Аса несколько секунд непонимающе таращилась на него, видно пытаясь сообразить, о чем речь, но на слове «ведро» подпрыгнула, выскочила из-под своего укрытия и молча сиганула за дверь.