Похоже, моя актерская игра оставляла желать лучшего: Воронцова нахмурилась, и в глубине лучистых глаз сверкнули острые льдинки. То ли ее сиятельство привыкла к полному и абсолютному подчинению от тех, на кого воздействовала всей мощью своего Таланта, то ли я недостаточно убедительно изображал пылкого влюбленного — я почти физически ощутил чужое сомнение.
Правда, всего лишь на один миг.
— Всему свое время, милый. — Воронцова игриво коснулась кончиком пальца моего носа. — Поверь, однажды я предложу тебе то, от чего ты не захочешь отказаться… Но для начала мы сделаем тебя героем.
— Надеюсь, для этого мне не придется принять славную гибель, — неуклюже пошутил я.
— О нет, все куда проще. Уверена, тебе даже понравится. Уже совсем скоро ты совершишь несложный, однако весьма значительный подвиг.
— И какой же?
— Вернешь в Санкт-Петербург мир и покой, милый. — Воронцова сбросила простыню на пол и закинула руки мне на шею. — И арестуешь князя Сумарокова.
Глава 28
— Ты уверен, что это не ловушка, капитан? — негромко поинтересовался Геловани.
— Нет, — вздохнул я. — Я вообще ни в чем не уверен.
Во время планирования все это выглядело… скажем так, заметно проще. Дождаться, когда Сумароков прибудет из своего загородного имения под Гатчиной в Санкт-Петербург. Проследить за ним до порога доходного дома на углу Каменноостровского и Малой Посадской, где его сиятельство снимал пятикомнатные барские апартаменты и имел обыкновение останавливаться, когда прибывал по делам в столицу. Снова подождать — на этот раз до рассвета, чтобы провернуть все без лишнего шума и свидетелей. Вылезти из автомобиля, сделать знак дежурящим на той стороне дороги жандармам в штатском, пройти через двор, подняться по лестнице, выбить ногой дверь, вывести верховного заговорщика всея Руси под белы рученьки, упаковать на заднее сиденье и отвезти в Петропавловскую крепость.
Всего и делов.
Но реальность, как это нередко с нею случается, изрядно разошлась с ожиданиями. И сомнительные сюрпризы начались где-то между вторым и третьим пунктом плана. Сумароков прибыл в Петербург, устроился в апартаментах… и примерно через четверть часа к доходному дому приехал здоровенный черный автомобиль. За ним еще один, потом третий четвертый… В общем, где-то к полуночи мест у тротуара на Каменноостровском проспекте уже не осталось вообще.
Владельцы дорогих авто не спешили высовываться наружу, однако сыскари не зря ели свой хлеб, и уже совсем назвали нас с Геловани всех прибывших поименно. И я ничуть не удивился, когда узнал, что незваные ночные гости доходного дома примерно на две трети состояли из тех, кто не так давно стоя аплодировал речи Сумарокова на заседании Государственного совета.