Впрочем… нет, не совсем. Было еще кое-что. То, о чем я не стал ни говорить Дельвигу, ни даже писать в рапорте. Во-первых потому, что был не так уж уверен и вполне мог и ошибиться. А во-вторых одно-единственное предположение, пусть даже и не подтвержденное весомыми доказательствами, непременно изменит… многое.
Слишком многое.
Я действительно не встретил в мире за Прорывом ничего примечательного. И даже гигантский летун, способный в один присест проглотить целую роту солдат, по сути был лишь еще одной разновидностью местных уродливых хищников. И обнаруженные мною в подземелье мертвые Упыри ничем не отличались от тех, что бравые георгиевцы отстреливали на улицах Петербурга.
Но странные следы рядом с ними, похоже, все-таки оставила нога человека.
Глава 11
Один час нормального здорового сна — это на самом деле не так уж и мало. Два часа — тот минимум, который способен дать возможность как-то прожить день до вечера. Три восстановят силы… ну, скажем, почти целиком. А четыре, с учетом сложившихся обстоятельств — вообще чуть ли не роскошь.
Судя по коротким теням на полу, я проспал не меньше шести. А значит, просто обязан был чувствовать себя бодрым, свежим и наполненные энергией даже чуть выше краев. Но на деле… нет, тело залечило нештатные отверстия и срастило все сломанные ребра до единого. Пожалуй, даже быстрее, чем я справился бы в своем прежнем мире.
А вот разум будто и не отдыхал вовсе. Я никогда не считал себя особо впечатлительным, однако вчерашние приключения все-таки выбили меня из колеи. Видимо, поэтому я чуть ли не на всю ночь вернулся обратно, в мертвый город по ту сторону Прорыва. Сначала прятался от парящего в небе чудища размером с пассажирский лайнер, потом отбивался от полчища кровожадных Упырей. Тварей было немыслимо много: они заполнили Дворцовую площадь целиком, загнали меня к подножью Александрийской колонны и набросились со всех сторон одновременно. Наваливались на плечи, цеплялись когтями за одежду, кусали, били, рвали на части… Только на этот раз рядом не оказалось Ивана, способного одним взглядом обратить зубастых в обожженные куски мяса.
А в конце концов я сам превратился в охотника. И гонялся по подземельям и неожиданно опустевшим улицам за человеком в истлевшей форме штабс-капитана. И почему-то никак не мог поймать, хотя тот двигался грузно и неторопливо. Почти шагом — и при этом за каждой лестницей, за каждым поворотом в мгновение ока отрывался на полсотни метров. И мне приходилось снова мчаться, спотыкаясь об обломки кирпича. Я подбирался чуть ли не вплотную, хватал за плечо с колючими звездочками на погоне, разворачивал… Но штабс-капитан с каким-то немыслимым проворством ускользал, и все начиналось заново. Я так ни разу и не увидел его лицо.