Значит, все-таки был еще один. Его величество с Марией Федоровной не теряли времени даром… Впрочем, без особого толку — война и болезни забрали всех сыновей, кроме одного. Да и этот едва не погиб, а теперь еще и загремел в мертвый мир вместе со мной.
— Наверное, отец тогда действительно был прав. Но мне, Володя, все равно стыдно… до сих пор. — Иван поджал губы и отвернулся. — Тогда много кого мобилизовали, в каждом роду. Даже старики надевали форму — кто-то снова, кто-то в первый раз. Все воевали!
Похоже, вино на голодный желудок сделало свое дело, и его высочество, что называется, понесло. И теперь парень выдавал мне все, о чем не говорил, пожалуй, даже с венценосным родителем.
Глупый, дурацкий стыд. Я уже успел забыть, испытывал ли сам что-то подобное хоть когда-нибудь. Но зато не раз видел таких же вот мальчишек. Юнцов с горящими глазами, которые сбегали из дома, приписывали себе пару-тройку лет и шли добровольцами на фронт.
Отечественная война тысяча восемьсот двенадцатого года, Крымская. Русско-японская, Первая Мировая и сразу за ней — Гражданская. Вторая Мировая. Афганистан… Я прожил на белом свете и уже не раз убеждался: не стоит переживать, если родился слишком поздно, чтобы попасть на одну войну — просто подожди.
И как раз подоспеешь к следующей.
— А что было дальше? Морские походы? — Я сделал пару шагов и уселся на пустующую койку. — Сухопутная операция на островах? Оккупация Японии?
— Николай погиб, освобождая Порт-Артур. — Иван неуклюже опустился прямо на тумбочку, будто ему вдруг стало тяжело стоять. — Михаила убило снарядом при Цусиме. А Меншиков там лишился обоих сыновей.
— Думаешь, он из-за этого рассердился на его величество? — отозвался я.
— Едва ли. — Иван покачал головой. — Точнее, не только из-за этого. Еще до войны старик сделал изрядную карьеру в министерстве иностранных дел. И буквально бредил чином канцлера.
Глава 7
Канцлер? А вот это уже интересно! Я уже засомневался было, что Иван скажет что-то полезное. Парня явно тянуло на тоску, раздумья и чуть ли не философские вопросы. И я не то, чтобы не мог его понять, но все же ждал хоть каких-то фактов о светлейшем князе Меншикове, которому без видимой причины приспичило устроить войнушку в самом центре Петербурга.
Впрочем, неудивительно — после всего, что мы сегодня пережили, его высочество имел полное право сидеть на койке хоть верхом на покойнике, обнимать собственные колени и биться затылком о стену. А он всего-то навсего решил посмаковать застарелую обиду. То ли на самого себя, то ли на строгого родителя. А может, на весь жестокий и несправедливый мир в целом. Однако стоило мне подбросить нужный вопрос, как беседа тут же свернула в старое русло.