Потом мы все пошли в уютную комнатку. Окна выходили в сад, было светло и тихо. Мы сели за большой стол, оббитый дубом. С одной стороны стола — я с Серёгой, с другой — Елисеев, который выглядел лет на тридцать, подтянутый, с холодными глазами, одетый в дорогой камзол. С ним был маг — высокий, худой, с цепью на шее, и ещё какой-то мужик, видимо управляющий, с вечно недовольным лицом.

Валерка, как всегда, приютился в уголке, куда ему принесли различных плюшек и чайку. Он уже вовсю уплетал одну из них, когда я мельком взглянул на него. Похоже, его интересовало только содержимое тарелки.

Маг осмотрел меня, видимо магическим взором, потому что глаза его расширились, он заёрзал на стуле и что-то тихо шепнул Елисееву. Тот бросил на меня короткий взгляд, но ничего не сказал. Потом маг посмотрел на Валерку и, вроде как не увидев чего-то сверхъестественного, немного успокоился.

— И что же вы хотите нам предложить? — без всяких прелюдий начал Елисеев.

Я уже хотел было открыть рот, чтобы начать свой спич, но Серёга меня опередил. Он спокойно и не спеша начал рассказывать всё то, что я уже рассказывал Скворцовым при первой встрече, а также Астафьевой и прочим. Только делал он это чуточку в своей манере. Он заострил внимание на ништяках и более ярко выделял проблемы.

— Красава, что сказать, — подумал я про себя. — Оказывается, у парня есть талант оратора, если он говорит о том, что ему действительно важно.

— То есть ты намекаешь на то, что баронство будешь управлять ты? — спросил прямо в лоб Елисеев, и в его голосе послышался холод.

— Вась, ты пойми, что она не пойдёт за тебя замуж, — сказал Серёга, и я почувствовал, как воздух в комнате накалился.

— Ого, какие тут страсти, — подумал я. — Вот это поворот!

— Да и управленец, честно говоря, из тебя такой себе, — заявил Серёга, и я мысленно застонал. Вот сейчас всё полетит к чертям.

Но Елисеев, к моему удивлению, не взорвался. Он лишь усмехнулся и сказал:

— Есть такое. Твои советы действительно дали результат.

Да хорош! Он признал?

— Но позвольте, — вмешался управляющий Елисеева, который начал ходить по комнате как маятник, нервно жестикулируя. — Мы не можем просто так отдать власть. Нужно хотя бы попробовать...

Что он там хотел попробовать мы так и не узнали. Потому-что произошло самое страшное. В порыве своих метаний этот управляющий задел угол подноса, на котором стояли какие-то пироженки — маленькие, румяные, с сахарной пудрой.

Валерка, который сидел и никого не трогал, наслаждаясь вкусняшками, которые он, видимо, ещё не пробовал, с какой-то обидой посмотрел на это всё. На его лице отразилась такая смесь ужаса и гнева, что я инстинктивно напрягся.