Но я всё же надеялся, что у них хватит мозгов не цепляться ко мне. Но увы. Когда они двинулись к нам, Анжелика напряглась. Плечи её поднялись, она как будто стала меньше ростом.

— Это кто? — тихо спросил я её.

— Да это бароны Поддубный, Гречихин и Мяснов, — прошептала она. — Точнее, их старшие сыновья.

— Борзые?

— Ну, есть немного, — признала она.

— Если их немножечко помну, проблемы будут?

— Возможно, — кивнула она.

Когда они уже стали подходить, я решил сыграть на опережение. Нефиг давать им возможность собраться с мыслями и начать свой спектакль.

— Принеси-ка мне свеженького морсу, — сказал я, протянув кубок одному из них, самому здоровому, с бычьей шеей и наглым взглядом. — Да поживее.

Тот малость прифигел, но кубок чисто рефлекторно взял. И замер, не зная, что делать. Его приятели тоже зависли, уставившись на него, потом на меня.

— Мы тут не какие-то слуги, — процедил второй сквозь зубы. Худой, с длинными волосами и высокомерным выражением лица.

— А по виду и не скажешь, — ответил я. — Не признал, извините.

— Вообще-то вы тут в гостях и могли бы поинтересоваться, кого стоит знать в лицо, — влез третий, коренастый и плечистый.

— А я тут не в гостях, — ответил я спокойно. — Анжелика — моя невеста. Так что, стало быть, я ваш будущий господин. — Я сказал это максимально пафосно, как мог, и у тех аж рожи перекосило. — Так что мне морс долго ждать?

— Да ты знаешь, кто мы такие! — взревел один из них.

— Понятия не имею. Конюхи? — сделал я удивлённое лицо.

— Мы вызываем тебя на дуэль за оскорбление! — громко крикнул здоровый.

— Что ставите? — спросил я.

— Это дуэль чести, — важно ответил второй.

— Э, нет, так не пойдёт, — сказал я, а жаба с хомяком, понимая, к чему я веду, тут же начали потирать свои загребущие лапки, предвкушая жирный куш. — Буду я тут ещё о каких-то нищебродов руки марать.

У этих бедолаг аж глаз задёргался. Ну, конечно, они тут хотели за мой счёт самоутвердиться, а получается, что не получается. Один открыл рот, закрыл, потом снова открыл — прямо рыба на берегу.

— То есть предлагаешь ставку? — уточнил здоровый.

— Именно, — ответил я.

— Какую?

— Чисто символическую, — сказал я, делая вид, что задумался. — По двадцать тысяч золота.

Хомяк с жабой заверещали как резаные: «Поднимай до полтинника! Что ты мелочишься? Эти мажоры могут больше!» Но я решил не наглеть — хватит с них и двадцати.

Те, видимо, обалдели от такой суммы. Переглянулись, зашептались. Здоровый побледнел, длинноволосый начал теребить край камзола, а коренастый лишь сжал кулаки.

— Хорошо, мы согласны, — выдавил наконец здоровый.