Малая гостиная оказалась небольшой, но уютной комнатой с окнами в сад. На стенах висели гобелены с охотничьими сценами, в углу стоял массивный дубовый шкаф с книгами, на каминной полке красовались фарфоровые статуэтки — дань моде, а не вкусу хозяина.

В комнате было трое мужчин.

Сразу стало понятно, что это отцы. Даже представляться не надо. Порода, как говорится, видна сразу. С той лишь разницей, что у сынков ещё теплилась иллюзия собственной крутости, а у этих ребят иллюзий не осталось вовсе — только голый расчёт и многолетняя привычка нагибать окружающих.

Один здоровый, как медведь после удачного сезона охоты. Мяснов, без вариантов. Такой сына на дуэль не отправляет — он сам выходит на ринг, даже не снимая камзола. Второй — сухой и вытянутый, словно всю жизнь питался исключительно недовольством окружающих и запивал их слезами. Гречихин. Типичный интриган, который и муху не обидит, но если муха встанет на пути — найдёт способ испортить ей жизнь. Третий выглядел вполне прилично, даже интеллигентно, но взгляд у него был такой, что кошелёк я бы при нём без присмотра не оставил. Даже пустой. Поддубный, кто ж ещё.

Ну точно.

Поддубный, Гречихин и Мяснов.

Я мысленно вздохнул. Жаба с хомяком, почуявшие запах больших денег, навострили уши. Хотя, судя по физиономиям вошедших, запах был не столько денег, сколько жареного. И жарились на этом огне, похоже, они.

Вот почему, когда дворяне собираются втроём, обязательно начинается какая-нибудь ерунда? Никогда ведь не приходят сказать: «Ваше высочество, вот вам сто тысяч золотых. Просто, потому что вы хороший парень». Нет. Всегда проблемы.

— Ваше высочество, — кивнул Поддубный, слегка склонив голову. Ровно настолько, чтобы соблюсти приличия, но не больше.

— Бароны, — ответил я, даже не вставая. Незачем поощрять и так раздутую самооценку.

Они расселись. Причём каждый постарался устроиться так, будто именно он здесь главный. Мяснов — в кресле у окна, чтобы свет падал на его могучую фигуру. Гречихин — напротив меня, чтобы видеть мою реакцию. Поддубный — сбоку, чтобы контролировать обоих. Забавно наблюдать за взрослыми мужиками, которые пытаются меряться важностью с помощью стульев. Прямо как в детском саду, только вместо игрушек — бюджеты баронств и судьбы людей.

Минуту сидели молча. Похоже, каждый надеялся, что разговор начнёт кто-нибудь другой. Мяснов перебирал пальцами, Гречихин рассматривал потолок, Поддубный изучал свои манжеты. Я же просто ждал. В конце концов, это они пришли, значит, им и вести беседу. У меня в запасе были чай, печенье и всё утро. Но к сожалению время было не бесконечно.