Я думаю, это любовь.
Вернувшись к лицу Бахтияра, спрашиваю:
– Он обманывает?
Брови мужа изгибаются, стремясь к переносице. Ещё немного и я стану причиной недовольства, но любопытный в этом зале не только Раиль.
– Ему не приходится никого обманывать. Он пользуется популярностью среди женщин и не спешит останавливаться на одной, так как однажды уже обжегся.
В моей голове цепочкой выстраиваются последующие вопросы. Не потому, что Раиль так уж мне интересен, просто… Мне нравится говорить с Бахтияром.
Только интуиция подсказывает, что эту тему развивать не стоит. Сдержавшись, киваю и обвожу взглядом зал. А вот Бахтияр не спешит отворачиваться.
Я ещё с минуту чувствую его внимание щекой, оно стекает теплом на шею и щекочет кружево в вырезе на груди. Вроде бы законченный разговор о Раиле оживает слегка осипшим:
– Но глаз на него класть не стоит.
У меня и в мыслях такого не было. Предположение Бахтияра бьет по гордости сильнее, чем я способна вынести, смолчав. Обида мешается с тем самым незнакомым пока что кошачьим урчанием.
Ты никогда не забудешь мне прошлого? Думаешь, я влюбляюсь так просто? Аллах, знал бы ты правду…
Дернув голову вверх, ловлю задумчиво-выжидающий взгляд. Колоть в ответ я по-прежнему отлично умею, но сейчас не хочу. Его не хочу.
– Я замужем. О чем ты?
Ответа не жду. Отворачиваюсь под второй звонок, разносящийся над головами.
Глава 23
Глава 23
Нармин
Я не слышала скрипку очень давно. Сознательно избегала бередить себе душу даже чужим исполнением. А сегодня с первой ноты сдаюсь звукам, которые для меня пропитаны болью и наслаждением.
Это чувственное сочетание накрывает с головой, тянет на дно и не дает опомниться.
Мне сложно дышать. Ещё сложнее – оторвать взгляд от виртуоза-скрипача. Его пальцы порхают по струнам, не оставляя места для осечки. Смычок является неотделимым продолжением гениальной руки. Эмоции выточены на красивом лице.
Я переживаю всё, что он этим вечером играет.
Держать лицо у меня не получилось бы, поэтому обманываю себя же, что полумрак позволяет быть чуть менее сдержанной, более честной. Музыка трогает до дрожи и сжавших горло слез. Я не могу даже толком на спинку кресла опереться, ведь меня бесконечно тянет вперед.
Скрипка оплакивает чью-то смерть и славит чье-то рождение, а я после долгих лет забытия снова окунаюсь в жизнь, которую мне не суждено прожить.
Чувствую взгляды Бахтияра на своем лице чаще, чем на сцене, но не могу ни запретить ему, ни оправдаться.
Убеждаюсь только, что он, как всегда, прав. И лучше бы я пошла сюда с Марьям. А так… Пусть смотрит.