Лейла-ханым откладывает шпильку и, потянув бумажные полотенца, разворачивается ко мне всем телом.
Я – в ответ.
Свекровь протягивает мне белое полотно, я вытираю руки. Спрашивает:
– Сама не скажешь? – И я по-детски пасую, мотая головой.
Наверное, это именно то, что ей нужно. Радость она должна пропустить через привычный нам с ней фильтр возмущения. Я непутевая, сама знаю. Ну и что?
Лейла-ханым цокает языком и взмахивает рукой. Я её не боюсь. У меня за грудиной вибрирует предвкушение.
– Вот дал же Аллах невестку! – Ругается. Я стою перед ней, потупив взгляд, а губы улыбаются. – Трусиха из трусих, хотя такая вся из себя смелая! Ты думаешь, я тебе что-то плохое скажу? Тебе в этом доме хотя бы что-то плохое сделал?
Нет. Никто.
Но и она-то злится не по-настоящему.
Я слышу, что голос срывается. И глаза чуть-чуть блестят.
– Извините. Мне сложно. А как вы…
– Я четырех родила, Нармин-ханым. Двенадцать внуков у меня. Ты думаешь, я такое не распознаю?
Конечно, распознаете. Только не ругайте так уж сильно, пожалуйста.
Лицо Лейлы-ханым все ещё строгое. Губы поджаты. Она держится, но мы обе знаем, что рада. Доказывая, что я по-настоящему храбрая, позволяю себе смотреть в ее глаза, не пряча слез:
– Страшно немного. Срок-то маленький…
– Меня боишься?
Нет. Не вас. Поверить в счастье до конца.
– Ну глупая, а! – Лейла-ханым качает головой, а потом неожиданно сжимает мои плечи и тянет на себя.
Я попадаю в ее объятья так неожиданно, что теряю дар речи. В них оказывается по-родному тепло. Хочу того или нет – всхлипываю.
Ладонь, ласкавшая ребенком моего мужа, теперь гладит по голове уже меня. Строгий голос всё ещё вычитывает:
– Не плачь. Слышишь? Для слез места нет, это счастье. Твое счастье. Его счастье. Наше…
– Я очень счастлива… – Признаюсь, ступая на тропинку, которая ведет к мягкой начинке стального сердца матери четырех Теймуровых. И слышу искреннее, пусть и тихое:
– Вот это славно... Спасибо тебе, гызым. От души тебе спасибо. Я ничего у тебя никогда не попрошу, только люби их, пожалуйста. Люби Бахтияра, он заслужил. Люби вашу семью. Он этого хотел, как никто из моих сыновей. Ты никогда не пожалеешь... С ним ты ни о чем не пожалеешь.
Я все это знаю, но ответить сходу не могу.
Прижимаюсь крепко и киваю в плечо.
Возможно, уже вечером за столом мы снова будем друг с другом отстраненно вежливы, передавая вишневый пирог, но никогда не станем снова врагами, потому что обе знаем, что одинаково сильно желаем одного.
Глава 61
Глава 61
Бахтияр
Через две недели после начала повествования в книге
– Кого ждем? – Раиль с показушной скукой пялится в потолок, откинувшись затылком на спинку дивана. Спасибо, хотя бы не зевает.