– Вы думаете, глупость?
– Вы тоже так думаете, иначе он сейчас не разводился бы. А ты за него замуж не шла.
И это правда. Чистая. Даже спорить не о чем.
Я могу отступить в любую секунду. Отпустить его к адвокатам и в следующий раз вежливо кивнуть, сделав вид, что мы как были совсем незнакомы, так и остались. Но я каждую минуту думаю сейчас о Бахтияре. Его не трогаю, но в душе-то вместе с ним всё переживаю. Спрашиваю у Раиля:
– Развод идет сложно? – Чувствуя, как сердце ноет и ускоряется.
Он не соврет. Да и вряд ли приукрасит. Еще минуту назад озорные, лукавые глаза сейчас предельно серьезны и внимательны.
– Сам развод – вопрос решенный, но обходишься ты очень дорого, гёзеллер гёзели. Нагиевы разрывают отношения с Теймуровыми. Это огромные контракты, которые теперь надо будет делить. Сабина ненавидит Бахтияра за то, что он делает. Ей больно. Она хочет сделать так же больно ему. И это уже даже не про материальное...
Такое вроде бы очевидное «я не хотела» оставляю при себе. Это было бы слишком просто – сбрасывать с себя вину оговорками.
Нет уж. Терпи, Нармин. И знай, как дорого ты ему стоишь.
Не дождавшись от меня ответа, взгляд Раиля скользит от глаз по лбу и стекает по волосам. Я интересна ему, как выставочный экспонат, а не женщина. Это понятно без слов. Он просто, видимо, и сам не понимает, что же Бахтияр из-за меня творит?
Вернувшись к глазам, Раиль улыбается, еще раз качнув рукой, отпускает мою и первым делает шаг назад.
– Но, видимо, есть что-то важнее контрактов. И боль иногда можно перетерпеть... Иншаллах, вы понимаете, что делаете.
По моим плечам бегут мурашки, а горло резко сжимается.
В ответ я способна только шепнуть такое наполенно-бессмысленное сейчас:
– Иншаллах.
Глава 32
Глава 32
Нармин
Марьям-ханым приезжает в гости без дочек. Мы вроде бы не ругались, даже причин для взаимных обид у нас нет, но мою душу окутывает тоска и она распространяется по комнатам, заполняя дом.
По этой причине мы с Марьям сидим на диване слишком молча и слишком не спеша друг друга изучая. Мне и страшно задавать вопросы, и так много хочется узнать о реальности Теймуровых в этот непростой месяц.
Но первой разговор заводит всё же моя старшая, такая смелая и независимая от мнения окружающих людей подруга. Марьям-ханым скользит пальцами по обивке дивана и, следя за своим же движением, произносит:
– Это больно, но правильно.
Что «это» – понятно без слов. Я вроде бы и сама так считаю, но с Марьям позволяю себе быть настоящей.
А настоящий человек не может быть лишен сомнений.
После разговора с Раилем мне стало сложнее. Зная цену нашего с Бахтияром решения, я сильнее чувствую ответственность. И я почему-то каждый день готовлю себя к тому, что Бахтияр может свернуть.