– Откуда ты все это знаешь?
Марьям делает паузу и я понимаю, что отвечать она хочет не очень. Она в целом рассказывает мне это не из-за любви к сплетням.
– В самом начале их с Бахтияром брака мы с Сабиной хорошо общались. Она одиночка, скрытная девушка, но совсем одной быть тоже не могла. И да… Она не выходила замуж девственницей, если ты это имеешь в виду под уважением традиций. Бахтияр это знал. Если на то пошло – он тоже помог ей избежать осуждения там, где оно могло литься из черных ртов. Может быть он в целом пошел на этот брак, потому что видел в ней тебя – разбитую первой любовью девушку, чью честь забрал недостойный человек. Только ты спасти твою честь не просила, хоть и вернулась домой. А она – да. Она была готова выйти замуж без любви.
Слова стучат в моих висках пульсом. Перед глазами проносятся картинки первого визита и последующих слов Сабины.
Смешно, но единственной честной женщиной, чья кровь все же пролилась в этом доме, по итогу оказалась я.
Во мне борются эмоции.
Я пытаюсь их пережить, отведя взгляд в сторону. Это ничего ни для кого не меняет. Это не отменяет того, что договоренность между Бахтияром и Сабиной нарушил он, но я усваиваю очередной урок: не вешать на свою душу грехи, удобные посторонним людям.
– Они знали, что родители от обоих ожидают трезвых решений. Удачных партий. Они хорошо общались. Они получили одинаковое образование, даже мыслили всегда похоже. У них очень много общего, Нармин, но этого оказалось мало. Они договорились попытаться, прекрасно зная, что до сих пор любят других. Они хотели получить освобождение от ожиданий родителей. И да, они хотели семью, но у них не вышло ещё раньше, чем появилась ты. По Бахтияру видно было, как он, загоревшись, снова тухнет. Он ушел в работу, чтобы закрыть глаза на то, что в душе-то уже понял: не получилось. Сабина использовала этот брак, чтобы наслаждаться свободой. Смогли бы они разделить жизнь? Да. А стоило бы?
Я не нахожу слов для ответа. Марьям их и не ждет. Её визит оставляет в моей душе огромный след.
Я много думаю о каждом её слове. Хожу по мыслям, будто по лабиринту, пока не хватаю с дивана телефон через ещё три дня, слыша характерное жужжание входящего звонка.
Голос срывается на первом же спешном:
– Алло!
– Салам, Нармин, – я раскладываю ответ Бахтияра на мельчайшие полутона. Он уставший, довольно тихий, но я ловлю в нем нотки облегчения и из-за этого у самой отлегает от сердца.
– Салам, Бахтияр. Как дела?
Он молчит. Я на нервах пытаюсь содрать маленький заусенец. Кажется, за секунды тишины дохожу до пика волнения. Успеваю накрутить себя до крайности и сорваться вниз, пока не слышу ласково-бархатистое: