Вдохи начинают обжигать легкие, память отбрасывает назад, а под пояс брюк пробираются уверенные пальцы. Бахтияр выливает на меня лавой честное:
– Мне нет дела до видов. Я не там, так тут тебя возьму.
Мои веки дрожат, по телу растекается ток, Бахтияр подает легкий импульс, которому пять лет назад я отчаянно пыталась сопротивляться, а теперь отвожу колено в сторону и тянусь к губам.
Глава 59
Глава 59
Нармин
Бахтияр раскрывает мои губы медленно, хотя мы давно уже изучили повадки друг друга достаточно хорошо, чтобы не бояться спугнуть.
Дрожь упрямо не стихает, а в нос всё сильнее забивается запах теплого дерева смешанный с сеном.
Я крепко обвиваю бедро мужа ногой, пока ограниченные теснотой моих брюк пальцы грубовато водят по складкам, сдвинув белье.
Муж настойчиво выжимает из моего тела смазку, как делал сотни раз, а память уносит туда, где это между нами это случилось впервые.
Насколько ты был прав, Бахтияр? Мы все животные и между нами похоть?
А я насколько была права?
А какое это вообще имеет значение, кто скажет?
Бахтияр ловит каждый из моих прерывистых выдохов губами. Сам сильнее заводится, когда начинаю подаваться бедрами навстречу пальцам.
Мы возмущаем жеребцов, пусть и скрыты стенками пустующего денника. Но животные чувствуют запахи. И чувства они тоже хорошо распознают.
Так что между нами? Получается, не просто похоть, а всё же любовь?
И кто из нас выиграл в том просроченном споре двух горделивых глупцов?
Оторвавшись от моих губ, Бахтияр резко приседает. Я ухватываюсь за его плечи и охаю, когда по бедрам вниз спускаются плотно сидевшие брюки.
Их невозможно стащить, не снимая сапог, но я не могу даже слова вставить.
Меня быстро выбрасывает в середину шторма. Сердце колотится, а тело вибрирует.
Сапоги с глухим стуком падают в угол. Брюки горкой валяются на сене, а губы Бахтияра прижимаются к нежной коже под моим коленом. Кончик носа едет по внутренней стороне бедра. Я изнываю и пульсирую, а он целует тазовую косточку и двигается выше.
Вверх взлетают мои кисти, по ним прочь отправляется кофта.
Я голая и беззащитная. И на сей раз я отдаюсь ему полностью.
Мое тело не может справиться с дрожью, будто ему опять девятнадцать, а мужское отвечает рьяным напором, как в его двадцать три.
Острые соски трутся о грубую ткань рубашки Бахтияра и царапают, а мужские пальцы перебирают пряди, чтобы стечь по позвоночнику и бедру, пока мы целуемся до боли в губах.
Я даже подумать не могла, что так ярко помню свои же чувства со сроком давности в шесть лет.
Туран, разволновавшись, снова бьет копытом о замок, но Бахтияр даже не оглядывается. Подхватив ногу под коленом, ведет мое бедро по плотной ткани штанов вверх. Ладонь ложится на развилку между ног, а пальцы проникают внутрь.