Держусь за реальность и его плечи, но чувствую, как в нас синхронно надламывается. Мы спотыкаемся о прошлое и нас заносит в эмоции, которые мы не должны испытывать.
В Бахтияре расцветает та же злость, которую однажды я запретила спустить. Игривое желание просто повторить засасывает глубже, чем мы были готовы, и тянет по жестокому дну.
На кожу каплями конденсата ложится ускоряющееся мужское дыхание. Толчки внутри отдаются в висках.
Я ощущаю прижатыми к раскаленной груди ладонями, как в нем разрастается жадность. Разрастается и не лопается.
Я хочу помочь, но как – снова не знаю.
Дело не в позе. Не в том, плотно ли я сжимаю его изнутри. Не в звуках и запахах. Даже не в горячих словах.
В нем огнем пылают смешанные чувства, которые он, как думал, сам в себе задушил. Мне становится больно от силы трения. Я клянусь себе, что остановлю его через движение. Два. Три.
Не делаю этого, но оттолкнувшись от шеи ловлю губами губы и в них шепчу:
– Я тебя люблю… Ты слышишь?
Кажется, не слышит.
Наверное, не бывает идеального времени и идеальных слов. Идеальных мест. Идеальных чувств. Мы можем бесконечно предполагать, фантазировать, мечтать, писать безупречные письма, а располагает все равно Всевышний.
Мы не знаем, что такое любовь, пока её не ощутим. Мы не знаем рецепта обретения счастья, но счастье всё равно не падает с неба, а рождается из наших дел.
Я уже слышала эти слова от него. Тогда – жестоко отвергла. Мне легче было всё это время думать, что теперь Бахтияр готов заключить со мной трезвую сделку на ребенка, но в душе вызревает готовность признать, что намного вероятнее о большем говорить снова – ему страшно. Мне тоже страшно, но страшнее – мучить его болью незнания.
У каждого из нас есть свой кадар. Ничто не происходит просто так. Но это не делает наш выбор менее значимым. Не снимает с нас не только вину, но и ответственность. А ответственность за свои поступки позволяет испытывать за свой выбор настоящую гордость.
Я безмерно горда, что мой выбор – это он.
Расслабляюсь и не жду ответа. Трогаю губами соленый висок и глажу Бахтияра по затылку. Я хочу, чтобы он убедился: я с ним. Сколько даст нам времени Аллах, я буду его преданной женой.
Каким-то чудом он извлекает из моего тела новую порцию влаги, которая уменьшает трение и перебрасывает из дискомфорта обратно в извращенное сегодня наслаждение.
Толчок. Второй. Третий. Укус в скулу. Просьба:
– Повтори...
А это значит, всё он слышал.
Вытолкнуть из себя:
– Я тебя люблю, – опять совсем не сложно.
За этим следует грубый рык и проклятье. Чье – я не знаю. Я проклинать никого не хочу.