– Вкусно? – Вроде бы вся из себя такая смелая, храбрая, ничего не боящаяся, а у самой голос дрожит и срывается.
Бахтияр отставляет чашку и шагает на меня. Мои руки взлетают на его шею. Тело впечатывается в его тело. Он прижимает меня крепко и целует со вкусом сладкого кофе в губы.
– Вкусно, Нармин. Очень вкусно. Я вкуснее кофе так и не пил.
Поводов для слез и сентиментальности нет. В моей жизни сейчас все бесконечно хорошо, но они все равно собираются в глазах и срываются с губ всхлипом облегчения. Я прячу лицо от Бахтияра, уткнувшись в его шею.
Мы стоим в обнимку долго и ничего больше друг другу не говорим.
При свете это всё сложнее, но я не жалею ни об одном своем признании ни ночью, ни утром.
Отпустив его, всё равно прячу глаза из-за смущения, потому что ранимой быть сложнее, чем дерзкой. Но никто не знает обо мне больше, чем Бахтияр.
Никому я так сильно, как мужу, не доверяю.
***
Бахтияр проснулся раньше, чем был готов. Это чувствуется по медленным движениям и таким же словам.
Сев за остров, муж пьет кофе. Не сразу вспоминает, где и что у него лежит. Он элементарно толком этого не знает, поэтому в какой-то момент я перестаю мучить Бахти расспросами и сама нахожу всё, что нужно для простого завтрака.
Его можно было бы заказать, но мои руки хотят действий. Голова взрывается.
Через двадцать минут я варю ещё один, уже обычный, кофе. И мы садимся завтракать с видом на город.
На мою простую еду Бахтияр набрасывается с аппетитом. Откуда-то из горла у него время от времени даже вырываются очень милые звуки удовольствия. Это приятно почти так же, как чувствовать его удовольствие в сексе.
Я всегда знала, что готовлю вкусно.
И любовница, кажется, неплохая.
Повезло тебе, Бахтияр-бей?
Да нет, Нармин. Это тебе повезло.
Утолив первый аппетит, муж откидывается на спинку кресла и пьет кофе, смотря на горизонт.
Видно, что в его голове уже вовсю плетутся мысли, но заданный вслух вопрос становится для меня неожиданным:
– Когда сдашь на права, захочешь машину, Нармин-ханым?
Я теряюсь, потому что об этом не думала. Мне просто хочется как можно больше уметь. Стать похожей на Марьям-ханым, но остаться при этом собой. Пожимаю плечами, а Бахтияр переводит взгляд от окна на меня.
– Я просто думаю, что трафик в Баку напряженный. Буду волноваться.
– Считаешь, я буду плохим водителем? – Во мне столько эмоций, что я даже обидиться умудряюсь. Только надолго с ним никак не получается.
– Нет. Но пока ты научишься – я поседею.
Он говорит о заботе, и в моей душе его слова отзываются уже не протестом, а настоящим теплом. Но я все равно люблю с ним препинаться, поэтому цокаю языком и взмахиваю рукой. Он улыбается, потому что тоже это любит.