И да… Бахтияру я пока что о своей беременности не сказала.
Даже сложно объяснить, как так получилось. Я не собиралась делать из этого тайну, но вслух те самые слова до сих пор ни разу не произнесла.
Я оттягиваю, продлевая понятный и очень сладкий, вопреки всем моим страхам, период нашего с мужем договорного брака, в котором внутри меня выросла любовь и зародился ребенок.
Какими наши отношения будут дальше – я точно не знаю. Может быть, поэтому и замерла за шаг до откровения.
Наверное, мне хотелось бы, чтобы Бахтияр сам догадался, но по его поведению этого не скажешь. А даже если да – он тоже ждет.
Оглядываясь назад, я понимаю, что мы с Бахтияром безумно смелые, а может быть смелые до безумия. Но какие же трусы, Аллах… Потому что изранены?
Мое сердце в эти дни полнится благодарностью и покаянием. Эмоции и воспоминания раскачивают меня на качели, с каждым разом толкая всё выше.
Ударом стала новость Севы о том, что наш старший брат, Орхан, продал дом родителей и съехал оттуда.
Я этого не знала, но, кажется, чувствовала. Сева никак не могла на это повлиять и мне признаться.
Орхан сказал, что дом старый и ремонт будет стоить дороже, чем снести под основание. На стройку денег у него нет, поэтому пусть строит кто-то другой.
Его купил мужчина для матери, она родом отсюда, её тянет домой ностальгия. Новые люди на месте нашего дома сделают дачу. Снесут и коробку, в которой прошло мое детство, и сад. Посадят всё свое.
Это больно ужасно, но я ничего не могу сделать. Да и не должна.
Моя жизнь, как бы там ни было, уже не здесь. Я приняла решение идти за мужем. Наш ребенок родится и жить будет в Баку.
Анар заснул у меня на руках, а я всё еще хожу с ним по комнате, покачивая. Глаза то становятся мокрыми, то сохнут. Я вроде бы и домой к Бахтияру хочу, уже соскучилась, и их оставить никак не могу.
Прокашлявшись тихо, опускаю малыша в кроватку. Включаю музыкальную игрушку и поправляю взъерошенный пушок на темной макушке.
Мне стоит пожелать сестре доброй ночи и позвонить мужу, чтобы забрал, но я оглядываюсь и только приоткрываю губы, а Сева уже двигается на кровати и хлопает по месту рядом с собой.
У меня по позвоночнику вверх пробегается неконтролируемая дрожь предвкушения. Горло сжимают слова и слезы.
Я падаю рядом и мы вдвоем набрасываем себе на головы одеяло, как купол.
Ложимся на одну подушку. Наши щеки в ней утопают. А мои ещё и горят. И глаза. И слезы в них блестят, я знаю.
Шепчу:
– Спроси меня…
И Сева, даже не пытаясь скрыть дрожь губ, шепчет:
– Ты беременна?
Чтобы потом улыбаться и тянуть меня в свои объятья, когда я начинаю кивать, точно так же тихо всхлипывая.