Налюбившись с племянниками, мы с Севой отпускаем их в дом – радовать бабушек. А сами, держась за руки, прогуливаемся вокруг дома.
Севиль с любопытством изучает беседку, террасу, крышу.
Как и у любой занятой семейной женщины вырваться в гости у нее получается не часто, а желание сюда бесконечно сбегать испарилось вместе с первым мужем.
А вот в нашем доме с каждым днем что-то меняется.
Сюда переехала семья старшего брата Орхана. Он перекрыл крышу. Сменил окна. Обновил обшивку террасы, а теперь уже дома.
У него много сил, желаний, которые больше не приходится обсуждать с нашим отцом. И я его не осуждаю, просто… Это всё немного грустно.
– Всё хорошо, спасибо, Нармин. Приезжай к нам. Можешь на неделю или две. Хочешь?
Не знаю, что ответить. Когда отец был жив – я чувствовала себя здесь дома. Теперь – я гостья жены брата.
Понятно одно: в старом доме под новой крышей грядут перемены. Но на сей раз, я хоть и знаю, что меня снова вряд ли спросят, чего хочу, уже не страшно.
В Коране есть аят, согласно которому благое не обязательно радует. Человек оценивает момент. Аллах – итог. Хочу верить, что я созрела довериться ему всецело.
Мы с Севиль гуляем, пока сзади со стуком каблуков не подходит жена Орхана Ирада. Она меня не ненавидит, но не пытается скрыть, что брезгует.
– Орхан просил к нему зайти. Сейчас.
Развернувшись на каблуках, Ирада уходит, а мы с Севой переглядываемся. Сестра смотрит на меня встревоженно, я в ответ мягко улыбаюсь:
– Если Орхан будет тебя заставлять – отказывайся. Я тебя к себе возьму.
Родив дочку, Сева лучше меня поняла. А может быть, прожив три года в несчастливом браке и сравнив его с браком по любви. Я никогда не спрашивала, но уверена, знай она свое будущее, и имей она выбор сбежать, – с Эльвином бы не жила. Но есть как есть.
– Все будет хорошо. – Я поглаживаю сестру по руке и направляюсь к дому.
Стучусь в дверь кабинета, где отец занимался своими делами. Сердце болезненно колет, когда за столом я вижу не его, а Орхана. Он старше меня на пятнадцать лет. Мы вместе почти и не жили. Никогда не разговаривали по душам.
Грустно ли это? Мне – да. А у него слишком много ответственных дел, чтобы грустить.
Виски Орхана за этот год посеребрились. Он стал ещё больше походить на отца. Смотрит на меня хмуро и кивком головы приглашает войти.
Я ступаю тихо. Сажусь на стул и сжимаю пальцы в замок. Для всех я отчужденная и смиренная, но внутри-то сердце все равно заходится.
– Я хочу поговорить с тобой о будущем, Нармин.
Отвечать мне тут нечего. Я смотрю на свои руки и просто киваю.