— Вы живой!

— Пока предварительно.

Лекс усмехнулся. Сергей сам понял, что уже начал шутить местными документами, и это было тревожным признаком адаптации.

Для проверки Мирт поднялся на несколько ступеней. Лестница скрипнула, кости щёлкнули, молоток под тканью почти не звякнул. Потом Сергей попросил подняться Лекса.

— Почему я?

— Ты легче.

— Это сомнительный комплимент!

— Это технический критерий.

Лекс поднялся. Лестница скрипнула почти так же. Тибор помрачнел.

— Но ночью всё равно хуже!

— Ночью многое звучит хуже, — сказал Сергей. — Особенно если ждать.

Госпожа Грая стукнула палкой.

— Ждать тоже вредно!

— Запишем как обстоятельство.

— Вот!

Спор после этого начал терять остроту. Не потому что соседи простили Вейру, а Вейра прониклась любовью к соседям. Просто факты, когда их записывают, забирают у ссоры часть воздуха.

Сергей предложил следующее соглашение: работы два вечера, с восьми до десяти; лестницу укрепить первой; молоток держать обёрнутым тканью; Мирт и Ольф работают только при Вейре; соседи не бросают предметы и не вызывают службу тишины до десяти, если нет нового нарушения. После ремонта Вейра проверяет водосток и убирает строительный мусор.

Голубей вынесли отдельным пунктом на будущее.

— Почему голуби отдельно? — спросил Тибор.

Сергей посмотрел на трубу. Третий голубь медленно наклонил голову.

— Потому что я не уверен, что они признают юрисдикцию отдела.

— Мудро, — тихо сказал Лекс.

Соглашение подписывали на бочке у забора. Нанна вывела имя красивым жёстким почерком, Тибор поставил жирную подпись, почти продавив бумагу, Лур подписался и сразу зевнул, а госпожа Грая нарисовала глаз. Вейра подписывала последней. Её почерк был тонкий и ровный.

Мирт и Ольф приступили к работе сразу, пока соседи не успели передумать. Мирт поднялся на крышу, Ольф остался ниже и подавал доски. Молоток, обёрнутый тканью, стучал глухо, почти прилично. Лестница после пары клиньев скрипела меньше. Тибор стоял рядом с песочными часами и выглядел человеком, которому дали власть, но недостаточную.

Сергей задержался у калитки. Улица темнела, фонари просыпались один за другим. В окнах соседних домов появлялись лица, смотрели несколько секунд и исчезали. Голуби на трубе переступали недовольно, будто их царство внезапно внесли в протокол.

Он подумал о «Коробее». Там тоже всё начиналось с мелочи: не тот статус, не та полка, не тот пакет, клиент, который “просто спросить”. Потом мелочи собирались в ком, и к вечеру ты стоял посреди склада с чужим мешком, зависшей системой и накладной на самого себя.

На крыше Мирт вдруг замер. Вейра сразу подняла голову.