— Третье: если увидишь серый плащ, говоришь мне сразу!

— Сразу!

— Что???

Велис смотрел через площадь. Сергей повернул голову в ту сторону и увидел человека в сером плаще, стоявшего спиной к ним у лавки с медными лампами. Плащ был простой, без знаков, капюшон опущен. На вид — ничего особенного, если бы рядом с ним не стояли двое, которые делали сцену даже излишне особенной.

Первый — полный мужчина в зелёном кафтане с золотой вышивкой и кольцами на пальцах. Не просто богатый, а богатый так, чтобы это мешало окружающим. Второй — невысокий сухой человек в коричневом служебном сюртуке, с папкой под мышкой и лицом мелкого чиновника, который умеет говорить “не предусмотрено” даже во сне.

Серый плащ передал зелёному кафтану узкий свиток. Чиновник прикрыл движение папкой.

— Он? — тихо спросил Сергей.

— Пахнет похоже, — ответил Велис.

Зелёный кафтан огляделся. Сергей резко отвернулся к ближайшей витрине с амулетами от сглаза, порчи, скуки и один большой — “от родственников”. Сергей сделал вид, что выбирает.

— Не умеешь, — сказал Велис.

— Что?

— Делать вид. Ты выглядишь как человек, который сейчас украдёт витрину из чувства неловкости.

— Я впервые слежу!

— Это заметно!

Троица двинулась от площади в сторону узких улиц. Сергей пошёл следом, но не сразу — сначала он посчитал до трёх, потому что именно так делали в кино. Правда, в кино за героями обычно не шёл кот, который громко комментировал качество слежки.

— Слишком близко.

Сергей замедлился.

— Теперь слишком далеко.

Сергей ускорился.

— Теперь как мантикора на свидании.

— Ты можешь просто идти молча?

— Могу, но тогда ты попадёшься быстрее.

Троица впереди свернула в переулок между лавкой “Тонкие проклятия для быта” и мастерской, где вывеска обещала “починку големов, дверных ручек и неудачных браков”. Переулок был тесный, мокрый и пах плесенью, железом и жареным луком. Сергей держался у стены. Велис исчез под телегой и появился уже впереди, возле бочки с дождевой водой.

— Они остановились, — сказал он.

— Где?

— Там, где ты не видишь.

Сергей осторожно выглянул из-за угла. За переулком открывался небольшой двор. С трёх сторон его окружали глухие стены старых складов, четвёртая уходила под каменную арку, заложенную кирпичом. В центре арки виднелась плита — тёмная, плоская, почти сливающаяся с кладкой. На плите был знак — круг, башня, расходящиеся линии.

Сергей узнал его сразу. Он видел этот знак на старой форме жалобы, на ящике без мира-отправителя, на карте складского квартала. У знака была неприятная привычка появляться там, где нормальные вещи переставали быть нормальными.