— Наталья, нам очень понравилось…

— Мы за тебя болели, — поддакнул Крючок.

— Я слышала, — усмехнулась Наташка. — Но спасибо. Это же не на самом деле все, зачем было кричать?

— Так терпеть невозможно же! — воскликнул Крючок.

— Пойдем с нами гулять! — предложил Алтанбаев.

Наташка потухла, виновато посмотрела на директора ­— она стыдилась ухажеров.

— Мальчики, спасибо, но я жутко устала! С утра на ногах, не ела толком…

— Пойдем в бар! — не сдавался Егор. — У меня деньги есть, я работаю!

Наташка нашла меня взглядом, в нем была мольба — не хотелось ей идти с алтанбаевцами. И тут на Наташу налетела бабушка, обняла, расцеловала.

— Какая ты у нас талантливая! Как мы тобой гордимся!

— Великолепная игра! — оценила Вера Ивановна.

Ко мне подошел директор и проговорил:

— Идея со стенгазетой мне понравилась. У вас же и фотографии есть, которые можно вклеивать, да?

— Есть, — подтвердил я.

— Хорошо. Значит, к концу учебных занятий, в июне, вы сделаете выпуск за май и апрель?

— Сделаем.

— Отлично. Я повешу ее на стенде с новостями, а потом она войдет в школьный музей.

— На то и расчет, — улыбнулся я и нашел глазами Наташку: мама и бабушка ее уводили. А за ней тянулся шлейф желающих высказать благодарность, там были и незнакомые люди.

Когда центр притяжения ушел, все разбились на группы по интересам. Учителя примкнули к учителям, наша команда ждала меня, Боря был с ними, а не с родными и Наташкой. Очень хотелось усилить эмоцию прогулкой по набережной, но было начало десятого, стемнело, ребятам надо было домой, и я проводил их до остановки, все думая, какой талант открылся бы у Ильи, а также о том, могут ли мои подарки влиять на таймер, и что будет, если человек начнет использовать дар не во благо.

Пока проводил друзей, пока дождались автобуса — вот и почти десять. Домой я попал в начале одиннадцатого. Наташки еще не было — видимо, мама и бабушка решили ее выгулять. Воодушевленный идеей Боря рванул в кабинет, где он хранил фотографии, чтобы посоветоваться, какие отобрать для стенгазеты, а мне, как здоровому растущему организму, как обычно, хотелось есть.

Но только я потянулся к кастрюле на плите, молясь, чтобы она не была пустой, как зазвонил телефон. Ну кому я понадобился? Когда есть время, не звонят, но стоит начать есть или устроиться в туалете, так разрывается телефон.

Конечно же, я снял трубку.

— Алло.

— Пашка, где вас всех носит? — обрушился на меня взволнованный голос Канальи.

— Что случилось? — насторожился я. — Мы в театре, у Наташки премьера…

Ответил мне тягостный вздох.

— Как же ты оказался прав насчет этого черта!