— Конечно, кивнул он. Показать фотографии?

— Да! — возликовали ученики.

— Сделай общую, — предложила наша Еленочка.

Боря полез в сумку, но я воскликнул:

— Нет, потом. Я еще не закончил. К чему я клоню? К тому, что эти события пройдут мимо и забудутся. А ведь можно их увековечить. Кто у нас ответственный за стенгазету?

— Десятый и одиннадцатый, — ответил дрэк, — но от них давно ничего не было.

— Давайте ее будем делать мы в конце каждого месяца, — предложил я, и Боря радостно закивал.

Я скользнул взглядом по своей команде: они тоже закивали. Гаечка аж улыбнулась, ей идея особенно пришлась по вкусу. Если она решила работать со словом, ей придется оттачивать мастерство…

Интересно, что было бы, если бы подарок достался ей? Ее тексты пробирали бы до костей, а стихи записали бы в классику? А Илья, какой талант приобрел бы он? Абсолютную память? Дар предвидения? Что? Он ведь тоже был в списке.

— Прикольно! — согласился Боря. — Я буду рисовать и фотографировать.

— Я сочинять, — вызвалась Гаечка.

И тут вперед вышла Аня из «В» класса.

— А мы с Таней — искать материал! — Ну никак они не могли остаться в тени.

Статная черноволосая Таня добавила:

— Там обязательно должны быть те, кто отличился, в том числе — сделал какую-то гадость. Пусть им будет стыдно!

— И имена учителей-именинников, — добавила Аня.

Гаечка посмотрела на них с неприязнью, Боре было все равно, с кем работать.

Я то и дело поглядывал на выход, но, видимо, актеры вышли через черный ход. Интересно, как себя с ними повел главреж? Отчитывал или молчал?

А вон на ступенях появилась Наташка. Не Наташка даже, а гигантский букет на двух тонких ножках. Алтанбаевцы увидели ее и бросились помогать, разобрали цветы и окружили сияющую от счастья Натку, которая сперва подошла к маме и бабушке, приняла похвалу, и только потом — к нам.

Верочка сказала:

— Наташа, это было восхитительно! Мы впечатлены.

— Мне очень понравилось! — директор был крайне красноречив.

Каждый считал своим долгом сказать Натке, какая она крутая, причем никто не хотел расходиться, вокруг нее роился рой. Наконец возникла пауза, и я наконец спросил:

— Что сказал главный режиссер?

Сестра отошла чуть в сторону и ответила негромко:

— Ничего. Мы его не видели. Толик Иванович после первого акта напился, думал, что это конец.

— А сейчас? — поинтересовался я.

— Радуется, икает, идти не может. Но ничего, Серега-сценарист тут, он его и проводит, и спать уложит. Наверное.

Ученики и учителя школы №27 начали смещаться к звезде. Точнее, звезда притянула планеты, и они возжелали вращаться вокруг нее. И вдруг вперед вышел Алтанбаев — высокий, плечистый, непривычно ухоженный, и проговорил: