— Натка, ты заметила, что Алтанбаев на тебя запал?

— Они все, — улыбнулась Наташка и с гордостью добавила: — я их муза.

Я покачал головой.

— Нет, музой ты можешь быть у таких, как твой режиссер Толик, а эти парни слов таких не знают. У них любая муза — телка, понимаешь? Егорка, когда до него дойдет, что ты им голову морочишь, и в рожу двинуть может.

— Пашка, ну что ты, как дед, ворчишь?

— И будет прав по своим пацанским понятием, — продолжил я. К тому же он рассорится со мной, я потеряю работников, ты получишь фингал — стоит оно того?

Сестра потупилась. В ней боролись две части ее души: подросток-бунтарка, которая хотела послать меня подальше, и девушка, научившаяся мыслить. Мне казалось, что сейчас реальность балансирует на чашах весов.

В конце концов девушка победила, и сестра помотала головой.

— Ты прав, не стоит.

Неужели дошло? Господи, какое облегчение!

Я постучал себе по лбу.

— Думай, с кем играешь! Они, конечно, тянутся, стараются быть лучше, но, боюсь, не оправдают твоих ожиданий, и получится беда.

— Я им пообещала, что приду в следующую субботу, — проговорила она и посмотрела на меня жалобно. — В последний раз, можно? Ничего не буду себе позволять, оденусь скромно. И сегодня уйду рано. Вот вместе с тобой могу уйти! Сейчас только домик посмотришь, он такой клевый! Если не поступлю в ГИТИС, будет хоть жилье красивое…

Она погрустнела и продолжила:

— Я так надеюсь поступить! Если не получится, я буду очень грустить! Я ведь мосты сожгла, из театра ушла… Или в Москве оставаться, как думаешь?

— Погоди об этом думать. Уверен, что тебя возьмут в ГИТИС. У тебя талант.

А у самого в голове вертелось: «Неважно, как спеть, важней, кому дать». Но, может, хоть на этот раз будет иначе?

— Мало денег, — констатировала Наташка. — И у тебя их не хватит. Там столько, наверное, хотят, что не хватит, если все продать, Москва же!

— Давай обсудим это в июле, хорошо? — предложил я. — А сейчас скажем ребятам, что у нас срочные дела дома, и я приехал именно для этого.

Натка кивнула, и мы вернулись к насторожившимся алтанбаевцам. Я вызвал огонь на себя, приложил руку к груди и извиняющимся тоном произнес:

— Парни, увы, у меня для вас плохие новости.

— Бабла не будет? — мрачно предположил Крючок.

Сделав скорбное лицо, я сказал:

— Хуже.

Все замерли, только Сергей улыбался уголками глаз. Пришлось продолжать, пока они не умерли от дурного предчувствия.

— Я вынужден выступить в роли дракона, который похищает прекрасную принцессу. Нам с Наташей срочно надо к бабушке. Прям очень срочно.

— А что случилось? — вытянул шею Егор.