— То есть он в любой момент может подать на раздел, отсудить часть квартиры и дачный участок? Вместе с новым домиком.

— И что делать? — прошептала Ольга.

— Подать на раздел, попросить его отказаться от имущества, взамен отказавшись от алиментов. Или отдать участок и пусть отстанет. Ему есть где жить?

Оля мотнула головой.

— Плохо. Надо с юристами советоваться. Если ему жить негде, точно выделят долю в квартире, и он будет иметь полное право там жить. И Василию ты не сказала?

Оля опять помотала головой. Ей было неприятно обсуждать эту тему с кем бы то ни было, в том числе с ним. Осознание, что все-таки придется ему открыться, вгоняло ее в уныние, она не собиралась подавать на раздел и воевать с Ромой, а хотела его поскорее забыть навсегда! Как же все-таки жестока жизнь!

— Надо сказать, — посоветовала Гайде, глядя на коллегу с сочувствием. — Если затянешь, будет хуже.

Пришла первая посетительница, и стало не до разговоров. Но у Оли сегодня все падало из рук, она то радовалась, то грустила, то боялась, не в силах предсказать реакцию Василия. Единственный человек мог ей помочь и что-то посоветовать — Пашка. Потому в три дня, когда он должен вернуться из школы, Оля ему позвонила, но никто не ответил.

Потом ответила Наташка, сказала, что он пошел смотреть помещение для бизнеса и когда вернется, неизвестно. В пять, шесть и семь Пашки все еще не было, и чем дальше, тем большую потребность в разговоре она чувствовала. Необходимость раздела имущества отодвинулась на второй план, оставался один вопрос: как отреагирует Вася? Он же ничего не знает! А вдруг он уже дома, полез за акциями и нашел доллары? Он обрадовался или взбесился?

С работы Оля отпросилась пораньше и поехала домой. Тряслась в переполненном автобусе и то смеялась, то обливалась холодным потом. И как Пашка не боится влезать в такие страшные дела, где столько денег крутится и могут убить?

Домой она идти боялась и прежде обошла четырехэтажку, убедилась, что свет в их квартире не горит. Зашла в подъезд и услышала писк в ласточкином гнезде, весенний такой писк, извещающий, что скоро лето.

Открыв дверь, она осторожно, как воришка, переступила порог собственной квартиры… Не собственной. Это квартира и Романа тоже, и этот кошмар не отпустит ее до конца дней.

Сердце заколотилось, Ольгу бросило в жар. Скинув туфли, с замирающим сердцем она проверила антресоль — а вдруг Василий в панике уже побывал здесь? Нет, вот он, сверток с долларами, на месте.

Потом она позвонила Пашке. Трубку взяла Наташа и позвала его. И вот наконец его взрослый голос: