Я продолжил:

— Твой ребенок, который не обременяет тебя своим присутствием и не мешает строить личную жизнь, не требует содержания и даже порой подсказывает тебе и ему, — я уставился на Квазипупа, — например, как можно торговать мукой и крупами, разъезжая по селам, когда и почему надо сливать акции «МММ»…

Квазипуп клацнул челюстями, но не смог преодолеть приказ заткнуться.

— Так вот, твой несовершеннолетний ребенок единственный раз за год что-то попросил… Не новый рюкзак, который стоит денег, не брюки к школе, не куртку — старый обоссанный матрас и чашки с вилками, которые стоят в шкафу без дела, ведь вы тут вдвоем. И что? У тебя нет для нас даже этого? Получается, что мы сироты при живых родителях?

Мама задрожала всем телом, глаза увлажнились, еще немного — и хлынут слезы. Ее извечное манипулятивное оружие: «Если что не по душе — реви. Пожалеют и отстанут».

— Короче, мама, я все понял. Я давно все понял, а сейчас уверился окончательно и пошел. До свидания. Больше я у тебя ничего не попрошу.

— Паша! — воскликнула она, вскакивая. — Ты неправильно все понял!

— Щенок! — взревел Квазипуп, вскакивая из-за стола и переворачивая табурет. — А ну иди сюда, тварь неблагодарная.

Он рассчитывал, что я побегу, но ошибся — я развернулся, подавил желание встать в боевую стойку, уставился ему в глаза, давая Квазипупу шанс ретироваться и не получить в морду. Он, конечно, мужик крепкий, на кирке и лопате стоявший, тяжести таскавший, но в армии он служил давно и боевого опыта не имеет.

— Не советую, — холодно проговорил я.

— Как ты смеешь так разговаривать с матерью! — взревел Квазипуп. — Родители — это святое! Она жизнь тебе дала! Тварь ты неблагодарная!

— Не советую, — повторил я с нажимом. — Вы проиграете и огребете.

— Ты мне угрожаешь, щенок? Ты — мне⁈ А ну пошел вон!

Я смотрел на покрасневшего Квазипупа, вращающего глазами, брызжущего слюной, и понимал, что в силу ограниченности он не способен оценить ситуацию здраво. Что бы я ни сказал, в его голове правда будет вывернута на изнанку, выпотрошена и натянута на удобную форму.

— Я не советую быковать, — сказал я. — Если вы получите в глаз, это не прибавит вам… понимания.

Между нами встала зареванная мама, раскинула руки.

— Мальчики! Пожалуйста, не надо! Вася! — Она повисла на руке шагнувшего ко мне Квазипупа.

Отчим отшвырнул ее, она упала на стол, переворачивая его.

— А ну иди сюда, ноги тебе повы…

Два шага вперед. Наклон — уклониться от растопыренных граблей. «Двоечка» по корпусу. Пресс я пробил легко, и Квазипуп сложился. Пинок под зад — полетел красавец в прихожую и распластался там.