— Эй! — окликнул меня Тимофей, я обернулся. — Ты куда?

— Звонить Наташе, узнавать, поступила она или нет.

— Я с тобой, можно? — Тим догнал меня и добавил: — В магазин. Уж очень мороженого хочется.

Пока шли по песчаной косе, я вглядывался в песок, надеясь обнаружить что-то ценное, но нашел лишь покрытые патиной пятьдесят копеек времен СССР. Тим тоже смотрел под ноги, но не заметил вообще ничего.

— Три года назад на этот полтинник можно было купить два пломбира, — вздохнул он.

— Плюс лимонное за семь копеек. — Я вспомнил желтое кисловатое мороженое, даже скорее замороженный сок.

— Или малиновое, — мечтательно проговорил Тимофей, и мой рот наполнился слюной. Да, мороженого захотелось немилосердно.

Как только свернули на проселочную дорогу, ветер немного стих. А может, не стих, просто без летящего в глаза песка стало попроще.

На улицах гуляли куры и гуси, собаки встречали нас лаем, но не нападали, убегали в свои дворы и оттуда лаяли. Поселок будто бы вымер, и было жутковато, но на самом деле жители просто попрятались от жары.

Утопая в клубах пыли, мимо проехал жигуленок неопределенного цвета — и снова тишина. Я ощутил себя героем американского фильма, оказавшимся в пустыне в опустевшем поселке.

Мы шли и шли, улица тянулась бесконечно, бесконечно тянулись заборы, присыпанные бежевой пылью. Дома тут были странные, с небольшими окнами и крышами на украинский манер.

Да, действительно, улица одна, но очень длинная. Вскоре на главную дорогу начали выходить примыкающие. Может, и правда тут живет около двух тысяч человек. Завывающий в проводах ветер, необъятные просторы создавали ощущение уязвимости, и мы с Тимом невольно держались вместе.

Устав идти, мы предположили, что движемся куда-то не туда, но спросить было не у кого, все спрятались от суховея. На наше счастье, попался мальчик лет десяти на взрослом велике, катающийся под рамой, который и рассказал, что магазин, почта, дом культуры и сельсовет находятся не здесь, надо вернуться — и во второй поворот, в сторону лимана.

Мальчишка укатил восвояси, и Тимофей смешно, как-то по-детски выругался.

Пришлось делать солидный крюк.

Действительно, все было в одном месте — вросшие в землю облупленные домики. И клуб, где серебрянкой крашеный Ленин стоит, повернувшись задом к этому заведению — видимо, насмотрелся на подростков, выползающих с сельского дискача, ему стало отвратно, и он выказал свое отношение к непотребству, развернувшись вместе с постаментом.

Магазин обнаружился ближе к огромной школе. Тут же кто-то предприимчивый поставил ларек со стандартным набором, плюс хлеб, плюс, судя по толкущимся рядом колдырям, спирт. А ведь молодые совсем парни, лет по двадцать пять, может, и меньше.