Новости о Березовском закончились, дальше говорили, что Ельцин подписал указ «О введении чрезвычайного положения на части территорий Республики Северная Осетия и Ингушской Республики».

— Что с тобой? — тряхнул меня за плечо Тимофей. — Что там интересного? Ну, взорвали кого-то.

Тимофей вручил мне два пломбира, я рассчитался с ним, он продолжил:

— Наташе откуда будешь звонить? С почты?

Новости выбили из головы все основное, даже очень важное, например, Наташино поступление.

— Поздно. Почта уже не работает.

Я скосил глаза на продавщицу, снова подошел к прилавку и сказал:

— Извините за беспокойство. У меня к вам очень важная просьба. Мне нужно позвонить по межгороду в Москву. Сестра поступает в театральный, у нее сегодня самый сложный экзамен, волнуюсь за нее, хочу узнать, получилось ли. Можно?

Я положил на прилавок тысячную купюру, затем еще одну. Посмотрим, как работает волшебное слово.

— Пожалуйста!

Она зыркнула на меня, на Тимофея, и буркнула ему:

— Выйди.

Он кивнул. Продавщица сгребла деньги, приговаривая, как дорого сейчас звонить по межгороду, и мы с ней направились за Тимофеем из магазина. Нам навстречу вошел колдырь.

— Люсь, зрасьте! — промяукал он, но огромная Люся вытолкнула его на улицу.

— Пять минут. Закрыто!

И заперла магазин изнутри, сказав мне:

— Идем. Только попробуй что-нибудь украсть!

Мы вошли в кабинет товароведа — седой кудрявой женщины, посмотревшей на меня, как на мошку. Я увидел дисковый телефон и разволновался.

— Парню надо позвонить, — объяснила Люся и придвинула телефон ко мне.

Товаровед углубилась в бумаги. Как же неудобно было звонить с перебинтованными руками! Я набрал деда. Он уже был дома и отчитался, что только вошел в квартиру и не знает, как дела у Наташи. Тогда я набрал Борю, но и он ничего не знал. На часах было 18.15. Может, она и сама еще не знает. Может, списки вывесят только завтра.

Есть вариант, конечно, побродить по поселку еще часа полтора, но магазин работает только до семи.

— Ну, как? Поступила? — с интересом спросила продавщица.

В их отдаленном поселке жизнь — застывшая в янтаре мошка, они за любое событие хватаются.

— Пока неизвестно, — ответил я и сразу же задал встречный вопрос: — Тут есть телефонная будка?

— Не работает, — вздохнула продавщица. — Провод хулиганы срезали, еще не починили.

— Я тогда позвоню еще раз, хорошо? На городской.

Не дожидаясь разрешения, я позвонил Боре и попросил, когда появится конкретика, набрать дрэка и передать послание с ним — он должен приехать завтра в восемь утра. Значит, и Наташка ничего не знает, маринуют ее, бедолагу, до последнего. Хотя бы сегодня ей все сказали!