— Попытаемся не ввязаться в драку.

— Как?

— Спокойно ешь мороженое. Здесь они нас не тронут.

Тим возмущенно удивился:

— Как ты можешь вот так спокойно стоять и есть? Мне кусок в горло не лезет!

— Никому не позволю обломать себе кайф, — сказал я, доедая вафельный стаканчик, и принялся за шоколадный пломбир.

Тимофей ел без аппетита, маялся и вздыхал. А мне думалось, что нехорошо, когда мы тут мороженым объедаемся, а ребята жарятся. Впрочем, до лагеря идти полчаса — мороженое превратилось бы в сладкое молоко.

Расправившись со своим мороженым, я подождал Тима и направился туда, откуда мы пришли, как будто бы ничего не опасаясь. Сперва надо проверить, всерьез ли местные настроены на драку. Они ведь могут и не пойти за нами.

Однако они увязались вчетвером, старший с ними не пошел. Я попытался вспомнить, есть ли дороги, ведущие наперерез — вроде не было.

— Не оборачивайся, — шепнул я Тиму. — Делаем вид, что не замечаем их, держим дистанцию. Возле магазина они не нападут. Считай пятьдесят шагов — и даем деру.

— Ты серьезно? Мы же их…

— Да, мы их положил. А потом? — задал я встречный вопрос. — Мочилово стенка на стенку? Мы лагерь подставим. Короче, доходим до поворота и даем стрекоча. Шныри почувствуют себя победителями и отстанут.

— А если не отстанут?

— Погонятся и сдохнут на полпути…

Еще немного — и поворот. Шаг, второй, третий…

За поворотом нас ждали трое крепких деревенских парней с палками.

— Не получилось, — не останавливаясь, констатировал факт я и обратился к радостно скалившимся деревенским: — Парни, это бесполезно, но я обязан вас предупредить: мы сильнее, свалите с дороги, а то что-нибудь вам сломаем.

Все это время мы с побледневшим Тимофеем шли на гопоту, которая немного растерялась от такой борзости.

Главарь, невысокий парень с фигурой краба, выкатил претензию, с его точки зрения справедливую:

— Вы, нах, охренели, нах! Это наша территория! Надо платить.

Я остановился только для того, чтобы сделать внушение:

— Вы проиграли в честном бою, потому мстить не будете и всех убедите. Свалите, нах, с дороги!

Не знаю, зачем я это сказал, ведь внушение прорастает в сознаниях только на следующий день… Однако двое гопников дернулись, словно им дали под зад, и бодренько зашагали к обочине, где остолбенели, бестолково вращая глазами.

— Вы че, на⁈

Заводила ринулся на нас, замахиваясь палкой. Тим поднырнул под руку, короткий тычок в «солнышко» — и хрипит парнишка в пыли, хватает воздух разинутым ртом.

Чтобы проверить предположение, почему два гопника ушли с дороги, я указал на бегущую к нам четверку и приказал: